Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 32 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Вел он меня вдоль балки, к ее другому концу. Через несколько минут я понял, что встревожился пернатый вовсе неспроста.

С высоты птичьего полета я наблюдал очень интересную картину. В балке разглядел людей. Всего восемь человек с лошадьми. Кони отдыхали, были расседланы.

Рядом с людьми лежали подозрительные свертки. Что-то длинное было завернуто в грубую холстину и туго увязано веревками. По всему выходило, что именно этот груз они сюда и привезли.

Оставался вопрос, кто это и на кой черт им хорониться в балке. Я заметил, что наверху сидел наблюдатель, поэтому люди внизу вели себя вполне расслабленно: готовили на небольшом костерке пищу, кто-то привалился отдыхать.

Сразу бросилось в глаза, что это точно не казаки. Одеты кто во что горазд.

Один — в потертой черкеске без газырей, перепоясан какой-то тряпкой вместо пояса. У другого на плечах серая шинель, под ней цветная рубаха. Третий и вовсе в кацавейке и странной мохнатой шапке. Остальные — в стареньких армяках, подпоясаны веревками.

Оружие тоже разномастное, но было у всех — и огнестрельное, и холодное.

Все это вместе очень напоминало ту веселую компанию под предводительством Матвея Жмура, с которой мне довелось схлестнуться в Георгиевске. В общем, более всего на варнаков похожи.

Но один из них выделялся особенно. Во-первых, было видно, что он главный. Во-вторых, внешний вид у него был заметно опрятнее.

На нем длинный темный сюртук, немного потертый на локтях и по краю бортов. Под ним — чистая светлая рубаха с воротом. Дорогой широкий пояс с пряжкой. На поясе — офицерская шашка в приличных ножнах, сбоку — кожаная кобура.

Он стоял чуть в стороне, держал в руках перчатки и что-то выговаривал своим подручным.

Я поморщился. По всему выходило, что опять вляпался в какие-то темные дела. Просто развернуться и уйти, сделав вид, что ничего не видел, уже не мог.

Я чуть дернул «крыльями», задавая Хану более широкий круг. Сапсан послушно ушел в сторону, обвел балку дугой. Сверху все было видно, как на ладони.

Балка тянулась, изгибаясь, вдоль ручья. Склоны с обеих сторон заросли кустарником, местами камни торчат, осыпи, жухлая трава пригоршнями держится за землю.

Сверху, на выступе, сидел наблюдатель, рядом с ним — ружье. На голове черная папаха, на плечи накинута бурка. По всему видать, он караулил, чтобы в случае чего предупредить своих подельников.

Сапсан прошел над ними еще раз, уже ниже. Кто-то ковырялся ложкой в котелке, двое спорили о чем-то, размахивая руками. Кто-то привалился отдыхать.

Но больше всего меня интересовали те самые свертки. Они лежали плотно, обтянутые грубой холстиной, перевязанные веревками крест-накрест.

В них могло быть что угодно. Но если уж люди с таким видом забрались в глухую балку, да еще выставили караульного наверху, значит, там явно не тряпье.

Я разглядел, как двое подняли один сверток и понесли к главному. При нем стали развязывать холстину. Из свертка показался приклад. Потом — длинный ствол. За первым пошел второй, третий.

По всей видимости, это оружие предназначается для горцев. Что именно за стволы были в свертке, разглядеть я не смог. Да и сейчас это большого значения не имело.

Если эти ублюдки взялись вооружать горцев, значит, скоро оружие будет направлено на станицы. И беда снова придет в казачьи семьи.