Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 11 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Так что ты, Григорий, не думай, будто тут про тебя забыли, — добавил атаман. — Но порядок есть порядок. Мы не можем без приказа в имение к графу ломиться.

— Понимаю я все, Федор Лукьянович, — сказал я.

На самом деле понимал и злился одновременно. С точки зрения закона атаман, конечно, прав. Но если бы передо мной такой вопрос стоял… Короче, я бы его даже не поднимал, просто провернул бы все так, чтобы комар носа не подточил.

— Все вызнал, что хотел? — атаман Клевцов посмотрел на меня серьезным взглядом. — А теперь и ты, вьюнош, поведай, какого черта из-за тебя я чуть на штурм усадьбы графа казаков не отправил?

Я на миг задумался: «Стоит ли Федору Лукьяновичу все детали знать…»

— Ну как вы, Андрей Павлович?

— Гриша, — хрипло, но с радостью в глазах вымолвил штабс-капитан, — живой, слава Господу!

— Живой, конечно, а что ж мне сделается! Меня эти паразиты не первый, да и не второй раз порешить пытаются, вам-то ли не знать! Вы-то как себя чувствуете?

— Да… — офицер секретной части вздохнул и задумался. — А я в порядке. Жить буду, сказали. Только время нужно. Долго мне еще так валяться, Григорий. Месяц, а то и два, — фельдшер Аристарх Игнатьевич говорит.

— Давай не томи, рассказывай, что там было и как.

Ну я и начал свой насыщенный, но не слишком длинный рассказ. Все активные события, что со мной произошли после боя, по факту уложились в пару часов. По крайней мере те, которые я помню. Так что я быстро уложился с отчетом.

— М-да… — протянул он. — Значит, ушел, уехал в имение, говоришь?

— Угу, свалил, Андрей Павлович. Поговаривают, что в Подмосковье. Здесь он только лето проводит, уже который год. Сейчас семью заранее отправил, да и часть дворни. Будто чуял что-то, паскуда. Так что нам его пока не достать.

— Да, графа нам никто не выдаст без веских доказательств. А слов малолетнего казачонка будет недостаточно, — мало ли, ты его оговорить хочешь. По нападавшим есть какие-то следы?

— Нет, Андрей Павлович. Степан с пластунами, которых атаман Клевцов отправил, носом землю рыли. Но следы оборваны. Эти уроды до ручья ушли. А там дальше вверх по течению куча выходов на каменистый грунт, так что искать их можно до морковного заговенья. И ведь главное — непонятно, кто это был.

— Да, Григорий, больно уж они слаженно действовали. Не могло такого быть, чтобы такой большой отряд в наших краях шалил, а я об этом не знал.

— Может, пришлые какие?

— Может и так, — вздохнул Афанасьев.

— Яков как?

— А что ему сделается, живее всех живых! Он со Степаном повез в Волынскую тело Трофима, — вздохнул я. — Жизнь мне братец спас. В меня же тогда целились, а он выскочил в последнюю секунду и закрыл своим телом.

— И так бывает, Гриша. Жизнь у нас тут на Кавказе неспокойная. Каждый день порой рядом со смертью ходить приходится, а уж тем паче казакам линии. Не вини себя. Трофим настоящим воином был и погиб в бою, товарища защищая.

Я помолчал, глядя на мутное окно. Афанасьев тожене торопился, дышал тяжело, потом все-таки шевельнул плечом.

— Ладно, — сказал он. — Ты мне лучше скажи, Григорий, что именно атаману Георгиевской изложил. По порядку.

Я криво усмехнулся.

— Про амбар тот самый, где я три месяца назад очнулся.

— Тянет тебя в это стойло, как магнитом, казачонок, — пробормотал он.