Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 80 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Краснова привели последним. Атаман сидел с каменным лицом, глядя прямо на меня.

— А вы что надеялись получить? Стать новым хозяином Юга?

— Казаки всегда были опорой государства, — ответил он холодно. — А вы эту опору рушите своими реформами. Кто вы вообще такие, чтобы менять вековые устои?

— Мы — те, кто не даст превратить Россию в колонию западных держав, — ответил я. — И те, кто не позволит таким, как вы, торговать интересами страны. А так я сам из казаков буду, правда, из Забайкалья, поэтомуне вам мне рассказывать, какой опорой России были казаки.

— Так ты, выходит, предатель! — ощерился атаман.

— Ну, это с какой стороны на вопрос посмотреть. Отечество я не предавал. А вот прогнившую старую власть, взяточничество, казнокрадство, неэффективное управление, несправедливость по отношению к рабочим и крестьянам — если так, то да, все это я предал. И если понадобится — предам еще не раз.

Странно было слушать обвинения в предательстве от человека, который в моей истории возглавлял переметнувшихся к фашистам казаков в годы Великой Отечественной войны. Да и в роли одного из руководителей Белого движения на Юге России во времена Гражданской войны этот господин тоже не лучшим образом отметился.

В этот момент из города донеслись первые выстрелы. Видимо, Никита начал операцию у вокзала. Пора было заканчивать допрос и переходить к действиям.

Мы переместили руководство бунтовщиков под надежной охраной — в дом по соседству с особняком, через два квартала от губернаторского. Причем сделали все это тихо, не привлекая лишнего внимания. Кто его знает, что у местных вояк на уме — вдруг вздумается штурмовать здание, а нам воевать с тремя тысячами штыков малыми совершенно не с руки. А так этих горе-командиров придется еще поискать своих вождей. Жителей дома удалось уговорить быстро — хватило взмаха красной корочки особоуполномоченного Народного комитета. Хозяева до завершения операции покинуть дом тоже не смогут.

Мы оставили охрану у дома и двинулись к вокзалу. Город просыпался, на улицах появлялись редкие прохожие, но в целом было тихо. Со стороны вокзала стрельба уже стихла.

Никита встретил нас у главного входа. Лицо у него было мрачное.

— Товарищ Горский, что у вас стряслось? — обратился к брату Семенов.

— Один наш боец погиб, — без предисловий сказал он. — Совсем по-дурному вышло. Охрану сняли тихо, все шло по плану, а этот, пьяный в дым, откуда-то из-за вагонов выполз. Увидел, как наши местных вяжут, и давай палить. Сержанта Смирнова убил наглухо, а его самого пристрелили на месте в ответ.

Я молча кивнул. Смирнов был из людей Дзержинского — еще одна потеря на нашем счету.

— Ладно, собери всех командиров их частей, — распорядился я. — Адреса нам князь любезно предоставил, вот список, — протянул я брату бумагу.

К шести утра мы собрали в здании вокзала восьмерых офицеров — от штабс-капитана до полковника. Все они были бледные, невыспавшиеся, некоторые — в расстегнутых мундирах. Тому самому штабс-капитану аккуратно перевязали руку — при задержании он попытался оказать сопротивление, и наши парни, так уж вышло, руку ему эту сломали.

Я прошелся по ним взглядом:

— Товарищи офицеры, — начал я спокойно. — Ваша авантюра с заговором закончилась. Все зачинщики арестованы. Сейчас у вас есть выбор: либо вы отдаете приказ своим частям сложить оружие и остаться в казармах, либо придется развязать войну на улицах города. Жизни мирных жителей при этом будут на вашей совести. Через час в город войдут четыре полка регулярных войск Российской Республики. Смысла в бойне я не вижу.