Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 63 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Я слушал доклады Линевича и Эссена и задумался: «Интервенция англо-французских войск на Балтике закончилась. Они попытались сломить нас быстрым наскоком, но наткнулись на стальную волю, грамотно выстроенную оборону и применение передовых технологий с наших подводных лодок. Заплатили англичане высокую цену: два броненосца, два транспорта и почти четыре тысячи солдат, погибших в десантной операции. Это, не считая потерь экипажей 'Маджестика» и «Канопуса».

Через два дня в кабинете Сталина собрались все главные действующие лица, участвовавшие в обороне Петербурга. Кроме нашей тройки и Сталина с Дзержинским, были фон Эссен, Линевич, Сахаров, Эбергард и Кржижановский. Воздух был густ от табачного дыма и напряжения, но чувствовалось и победное настроение.

Первым слово взял Андрей Лихачев, только что вернувшийся с юга с донесениями.

— В Одессе ситуация сложилась по нашему плану, — начал он, разложив на столе карты. — Противник попытался высадиться на Пересыпи. Место выбрали верно — длинный песчаный пляж, подходящий для десанта.

— И чем там все закончилось? — спросил Сталин, выпуская клуб дыма.

— Так же, как и в Петербурге, Иосиф Виссарионович. Только, пожалуй, еще кровопролитнее. Подводная лодка «Касатка» под командованием Лиховцева отработала блестяще — потопила броненосный крейсер французов «Сюффрен»и два эсминца: английский «Элвин» и французский «Дюрандаль». У них после этого началась неразбериха, но десант все же попытались высадить.

Лихачев перевел дух.

— На берегу шел бой буквально за каждый метр. Наши общие потери — около тысячи человек. Но они свои пять тысяч там на побережье и оставили. Остальной десант, те, кто смог, вернулись на свои транспортники.

В кабинете повисло молчание. Потери у нас тоже были немалые, но если сравнивать противостоящие нам силы — то и неудивительно.

— Журналисты? — спросил я, вспомнив о корреспондентах, которых мы по моей инициативе допустили в Кронштадт.

Дзержинский усмехнулся — редкое для него выражение эмоций.

— Уже работают. Первые статьи вышли в «Таймс» и «Фигаро». Европа, особенно Лондон и Париж, в шоке. У них правительственный кризис, и, говорят, Первый лорд Адмиралтейства, Фредерик Арчибальд Воган граф Кавдор, уже подал в отставку.

— Значит, урок они усвоили, — мрачно заметил фон Эссен. — По крайней мере, теперь будут думать.

— На время, — поправил его я. — Только на какое-то время. Они не забудут эту обиду — слишком крепко мы их по носу щелкнули.

Сталин медленно раскурил потухшую трубку:

— Главное, что сейчас они нас оставят в покое хотя бы на время. У нас есть возможность заняться страной. Но надо понимать, что попыток они не оставят. Скорее всего, уже не так, но более подготовленно, они вновь к нам придут.

Новости о разгроме интервентов под Петербургом и Одессой облетели всю страну. В газетах печатали фотографии разбитых шлюпок, подбитых транспортов, берег, усеянный телами интервентов. Народ, еще не отошедший от поражения в Русско-японской войне, был потрясен и воодушевлен. Победы, да еще и одержанные с минимальными, как казалось, силами, подняли патриотический настрой, особенно в армии и на флоте.

Скрывать наше главное оружие уже не имело смысла. В тех же газетах вышли статьи о подводных лодках — новом оружии русского флота, способном противостоять любой эскадре. Именно в этот момент Сергей Юльевич Витте, проинструктированный нами, отправился на подписание мирного договора с Японией. Думаю, козыри для переговоров у него будут отличные.