Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 14 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— Господа, — произнёс он на русском, но с акцентом. — Похоже, курьеры из Петербурга привезли не самые приятные новости. Можем обсудить условия. Мне есть чем заинтересовать ваших хозяев.

— У нас нет хозяев, Александр Львович. Есть соратники, работающие в интересах России. А вас интересуют гешефты — особенно оплаченные английским золотом, американскими долларами и немецкими марками, — холодно бросил Никита.

Лицо Парвуса дрогнуло. Он понял, что парни знают многое. Троцкий попытался рвануть к окну, но Артём бесшумно пробил ему двойку в корпус и заломил руку.

— Вы не понимаете, что делаете! — выкрикнул Троцкий. — Мы строим новое будущее! Освобождаем народ!

— От чего? От собственной государственности? — вмешался Никита. — Чтобы передать страну вашим заокеанским спонсорам? Нет уж, революцию по их лекалам мы не допустим.

Парвус тяжело вздохнул, посмотрел на нас, как профессор на глупых студентов.

— Сентименты! — сказал он. — Вы упрощаете исторические процессы до уровня уличной драки. Да, я использую капитал. Но как иначе сокрушить тиранию? Царский режим — гнилой колосс, он рухнет и задавит миллионы. Мы лишь направляем энергию масс в созидательное русло. Мы строим новую, справедливую Россию!

— Да! — выкрикнул Троцкий, глаза его горели фанатизмом. — Вы служите старому миру! А мы несем освобождение! Рабочие всего мира…

— Заткнись, борода! — резко оборвал его Лёха. — Ты не на митинге. «Освобождение»… От чего? Чтобы твои хозяева с Уолл-стрит пришли и купили наши заводы за бесценок? Чтобы распродали землю?

— Мы не слепые, Парвус! В твоей переписке с Шиффом всё ясно. Там нет ни слова о свободе. Вы уже торгуете тем, что вам не принадлежит!

Никита нашёл потайной сейф за книжным шкафом. Вскрыв его, вытащил пачку документов и бросил на стол.

— Вот ваша справедливость, Александр Львович. Контракты, банковские выписки, планы поставок оружия под видом сельхозоборудования. Вы не строите новую Россию! — вы её демонтируете.

Парвус пытался сохранить спокойствие, но по лицу пробежала судорога. Троцкий смотрел на бумаги с растерянностью.

— Это… необходимое зло! — заговорил он. — Чтобы разжечь революцию, нужны средства! Мы используем их, а не они нас!

— Перестань позориться, Лёва, — холодно сказал Парвус. — Вы правы, господа. Это бизнес. Россия — неосвоенный ресурс. Её переформатирование откроет невиданные возможности. Войдите в долю, станьте партнёрами. Мои связные в Петербурге, контакты в генштабе — всё ваше. Получите деньги и власть в новом правительстве.

Троцкий смотрел на него с ужасом: — Александр Львович… Это же предательство дела!

— Дело, Лев! — усмехнулся Парвус, — это быть на стороне победителей. А эти молодые люди, похоже, именно из их числа.

Троцкий окончательно сломался. Не от страха смерти, а от крушения картины мира.

— Нет… Это неправда! Мы ведём народ к свету! — голос его сорвался в истерику.

— Только свет этот достанется немногим, — жёстко подытожил Лёха. — Спасибо за признание. Теперь всё ясно.

Глухие выстрелы прозвучали почти одновременно. Парвус, прагматичный торгаш, рухнул на стол, заливая кровью свои контракты. Троцкий, обманутый пророк, упал на пол, его глаза, пустые и безжизненные, уставились в потолок. В тот день мировая революция потеряла двух своих самых ярких, но самых беспринципных архитекторов. Операция «Давид» была завершена.