Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 79 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Мы с Лехой, преодолев лаз, оказались в небольшой сферической камере. Стены отполированы до зеркального блеска и испещрены не просто символами, а сложными, переплетающимися схемами, напоминающими микросхемы или звездные карты. В слабом свете наших фонарей узоры переливались, словно живые.

Мысль пришла мгновенно, родившись в сознании, это очень похоже на строения в Индокитае, только теперь здесь, на дне океана. Леха уже плыл к постаменту в центре комнаты.

«Горыныч» работал на полную — Никитана «Святогоре» чувствовал то же самое, что и мы здесь, в кромешной тьме. Наш мозг сканировал узоры, сопоставлял их с памятью о дисках из Индокитая, Южной Африки, Старой Ладоги. Вывод возник сразу: это не украшения, а какая-то сложная схема.

Три углубления на плоской панели постамента идеально соответствовали по размерам нашим дискам, добытым ранее. Мысли пронеслись вихрем: вставляем диски — что-то открывается. Но дисков с нами не было, они хранились в каюте на «Святогоре».

От Никиты пришел сигнал, что осталось семь минут воздуха. А уже сейчас было ощущение нехватки кислорода.

— Давление и работа «Горыныча»… Сжигаем кислород быстрее расчетного времени. Нужно немедленно возвращаться! Проклятие!

Обратный путь к «Нептуну» мы прошли с огромным трудом. С каждым шагом дышать становилось все труднее. Еще пара минут задержки у постамента — и наш выход с Лехой закончился бы в полной темноте.

Когда корпус «Нептуна» показался, Никита наверху выдохнул с облегчением. Люк захлопнулся. Шипение выравнивающего давления было самым лучшим звуком.

Сбрасывая скафандр, я чувствовал дрожь в руках — отголосок адреналина, знакомый нам с братьями еще с детства. Воздух в батискафе был горьким, но мы были ему чертовски рады.

— Что там? — голос Ростовцева был напряженным. Он видел наши лица.

— Нашли, Михаил Иванович! — мой ответ был краток. — Комнату. Постамент с тремя гнездами, он подходит под наши диски. Я думаю, что это некий ключ, а вот что именно он должен открыть пока большой вопрос.

Ростовцев присвистнул, его глаза блеснули азартом ученого.

— Значит, мы не ошиблись!

Леха, уже приходя в норму, кивнул. Сейчас без дисков мы здесь бессильны, да и время погружения самого батискафа скоро выйдет. Нужно подниматься и готовиться к новому погружению. С артефактами.

— Михаил Иванович, начинаем всплытие! — распорядился я. — И сразу будем готовить «Нептун» к повторному погружению.

Ростовцев, не задавая лишних вопросов, взялся за рычаги. Знакомый гул, дрожь корпуса — батискаф начал медленное движения в направлении выхода из провала.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. В голове стояло великолепие зала и куча вопросов. Мы были близки. Надеюсь, остался последний шаг. Но наша с братьями интуиция, обостреннаядо предела, шептала тревожное предчувствие. Не все так просто в этой загадке древних.

Батискаф медленно поднимался из темноты. Сквозь иллюминаторы уже пробивался мутный зеленоватый свет, а давление в ушах постепенно спадало. Я почувствовал, как Никита на «Святогоре» мысленно выдохнул вместе с нами. Еще несколько минут — и мощные лебедки подхватили «Нептун», плавно извлекая его из воды и возвращая на палубу «Святогора».

Люк открылся с шипением. Я выбрался первым, глотнув полной грудью соленого ветра. Воздух казался невероятно свежим после спертой атмосферы батискафа, а особенно после ощущения нехватки кислорода в последние минуты нашего выхода из «Нептуна». Леха и Ростовцев вылезли за мной. Крылов, не дожидаясь, пока мы окончательно придем в себя, уже отдавал распоряжения команде: