Книга Одинаковые. Том 4. Претория, страница 64 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

В этот момент по залу пронеслось низкое гудение, кристаллы вспыхнули ярче, а крышка саркофага медленно начала подниматься сама собой. Мы переглянулись с братом.

— Все на выход! — прокричал я командным голосом.

Сердце учащенно билось так, что едва не разрывало грудь. За этой крышкой могло быть всё, что угодно: ответы, новые артефакты или… то, что мы меньше всего хотели бы увидеть. На мгновение время словно застыло. А затем крышка отъехала полностью — и я увидел то, от чего кровь застыла в жилах…

Время действительно застыло на какое-то мгновение, а когда крышка саркофага отъехала, раздался какой-то непонятный шум. В этот момент парни с Никитой уже выскочили из зала, в котором мы находились и Никита подгонял их по направлению к выходу. Чёрт его знает, что запустило механизм открытия этого долбаного гроба.

Но времени на размышления признаться ни хрена не осталось, и я в несколько быстрых шагов подскочил к этому каменному ящику и заглянул внутрь. Там лежало тело. Это была мумия — как из фильмов ужасов, а может быть, когда исследователи, вскрывая гробницы фараонов в Египте, то видели что-то похожее.

Передо мной был человек, похоже, женщина. Обрывки одежды, высохшая кожа, плотно обтягивающая череп и кости. К груди она прижимала двумя высохшими руками тот самый проклятый диск уже третий по счету на нашем веку.

Помня, что произошло в прошлый раз, когда мы были в Ладоге и в Индокитае, я предполагал: как только я заберу этот диск, начнётся консервация хранилища древних, то есть его полное и окончательное обрушение.

С одной стороны, хотелось более подробно осмотреть зал. Возможно, здесь был тот самый считыватель или какой-нибудь прибор, который, наконец, прояснил бы нам ситуацию с загадочными дисками, гребаный DVD проигрыватель древних, короче. Но гул всё нарастал, и на подсознательном уровне я понял: действовать нужно быстро. Вполне возможно, процесс консервации уже был запущен.

Выдернул диск из рук мумии, при этом её сушёные пальчики разлетелись во все стороны, а я на полном ходу рванул к выходу, где торчала голова Артёма Ефимова, видать самого любопытного из нашего боевого крыла.

— Беги, дурак! — крикнул я ему на ходу, махнув рукой, при этом по лицу было понятно, что это тот самый случай, когда надо слушать, что говорит начальство.

Слава Богу, он оказался понятливым и сразу рванул к выходу, а гул и непонятный шум за моей спиной всё продолжал усиливаться по нарастающей. Плита, что открыла нам путь в это хранилище древних, пришла в движение гораздо быстрее, чем в момент открытия и стала возвращаться в исходное положение.

Буквально в последний момент я запрыгнул в узкую щель единственный оставшийся проход из этого зала с сушеной древней бабой.

Ободрал плечо о закрывающуюся плиту, порвав свою куртку и неслабо так приложившись, погасил скорость в перекате, стараясь при этом не повредить этот диск, из-за которого пришлось изрядно понервничать.

Ребята, подгоняемые Никитой, уже направлялись к выходу: кто бегом, кто ползком, кто на карачках. Тот чудовищно неудобный лаз за время нашего пребывания в пещере никто, разумеется, не расширял и в удобную, светлую галерею не превращал. Поэтому приходилось передвигаться в положении «зю» — точно так же, как мы пробирались сюда.