Книга Одинаковые. Том 4. Претория, страница 42 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Когда наш пароход «Москва» приблизился к гавани Лоренсу-Маркиш, перед нами открылся впечатляющий вид. Утреннее солнце золотило воды бухты, а впереди, словно во всём величии, шел немецкий военный крейсер. Черные трубы выбрасывали ровные столбы дыма, а на мачте развевался чёрно-бело-красный флаг.

Наш пароход следовал за ним, держась на почтительном расстоянии. Я стоял у борта, наблюдая, как постепенно становится различимой суета на берегу. Местные жители и портовые рабочие высыпали на набережную, чтобы посмотреть на приближающиеся суда.

Особо выделялся португальский гарнизон. Офицеры в экзотических мундирах с золотыми эполетами внимательно следили за нашими манёврами. Крейсер первым занял позицию на специально отведённом месте для военных судов. Его команда была готова к немедленной высадке: матросы стояли у пушек, офицеры в парадной форме расхаживали по палубе. Москва расположилась неподалёку, под защитой мощного борта немецкого корабля.

Нам было хорошо видно, как с крейсера спустили шлюпку с офицерами, направившуюся к берегу для проведения бюрократических формальностей. В порту началась обычная работа. Капитан подошёл ко мне и тихо заметил, что этот порт известен своими внезапными ветрами и коварными течениями. Он также напомнил о напряжённой обстановке в регионе из-за противостояния британцев и немцев. Нам действительно нужно было поторопиться — выгрузиться и направиться в сторону Претории.

Я ещё раз окинул взглядом бухту Делагоа, в будущем она будет называться Мапуту. Это одна из крупнейших гаваней на юго-восточном побережье Мозамбика. Я знал, что её открыл в 1502 году участник экспедиции Васко да Гамы, а первым исследователем стал португальский торговец Лоренсу Маркес в 1544 году. Именно в его честь и был назван этот порт.

Гавань достаточно просторная: около 30 километров в длину и 25 в ширину. Устье бухты прикрывает остров Иньяка. Уже сейчас эта она играет важную роль на торговом пути в Индийском океане и служит перевалочным пунктом для торговли слоновой костью, а также многими другими товарами.

Наши мощные трёхтонные «Захары» один за другим спускались по металлическим скатам. Рабочие на причале страховали машины, следя за тем, чтобы они не потеряли управление на скользком спуске. Каждый из грузовиков после выезда на берег занимал место в будущей колонне.

К полудню все пять машин были успешно выгружены, и в них стали грузить снаряжение. Бойцы, распределённые по машинам, проверяли технику, подтягивали крепления и готовились к дальнейшему пути. Портовые краны продолжали разгрузку остального груза.

— Глеб! — окликнул я наше доверенное лицо, кога увидел, как он наблюдал за разгрузкой машин с улыбкой. Кржижановский, подошёл и несильно по-дружески хлопнул меня по плечу:

— А, Илья! Рад, что вы добрались.

Лёха с Никитой в это время следили за выгрузкой привезённого снаряжения. Мы не решились брать много машин, и ограничились всего пятью, три из которых переделали для перевозки топлива. Все машины были заправлены «под пробку».

— Где мы можем поговорить, Илья? — спросил меня Глеб.

— Сейчас, немного погоди. Найдем какое-нибудь спокойное место, — ответил я.

Лёха с Никитой остались наблюдать за процессом разгрузки снаряжения и припасов, а мы с Глебом Максимилиановичем Кржижановским отошли в сторону.