Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 25 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Проводите меня в хранилища саркофагов, прежде чем я направлюсь в Берлин?

— С удовольствием, друг мой. В том зале вы еще с Евой не были, — проезжая эскалаторной лентой, отвечал комендант. Обоих начальников проводил глазами полсотни сотрудников. Лента понесла их в один из тоннелей. — Кстати, как фрау Кролль восприняла все наши новшества?

— Она без ума от восторга. В то время, как фюрер сидит у себя в мастерской, Ева впитывает всю атмосферу подземной Антарктиды. Для неё, как я успел заметить, Новая Швабия и Новый Берлин становятся вторым домом. Восхищает буквально все, начиная от узлов связи, шахт, штолен, и кончая оранжереями с генетическим фондом.

— Вот туда мы сейчас и направимся, любезный мой друг.

— Показывайте, барон. Мне предстоит отчитаться перед Гиммлером — моим шефом. Все, что касается Нового Берлина и тайного места укрытия фюрера — все ляжет на стол им обоим: шефу и Борману.

— А Дёниц? Канарис?

— Им, разумеется, тоже. Но это вторично. Дёниц пытается направить сюда еще один караван. С ртутью, ураном, тяжелой водой. Ну, вы понимаете, для каких целей.

— Да. Мы уже строим подземный завод для обогащения урана. К работам привлеченысотни узников Бухенвальда, Освенцима, Дахау, Треблинки, Майданека. Есть и женский персонал Равенсбрюка. Работа кипит. Уже заложены первые три цеха с техническими комплексами. Контролируют все — силы СС, вашего шефа.

— Я знаю. Так вот, в том караване, что пытается отправить адмирал Дёниц, должно прибыть новое пополнение генетического фонда нации. Вы знаете — по два десятка молодых людей, здоровых и чистых, разного пола.

— Да. Именно их мы и помещаем в криоген заморозки. Зал саркофагов перед вами, мой друг.

Барон фон Риттен, сойдя с движущейся ленты эскалатора, взял под руку Скорцени. Раздвинулись створки железных дверей. Вглубь отступили шесть автоматчиков. По всему периметру защелкала автоматика включения света. Поступательно, метр за метром, вглубь подземного амфитеатра, стали включаться неоновые лампы. Из углублений стен послышался свист нагнетающих струй — заработали очистители воздуха. Двух посетителей обдало напором шипения: пшу-ууух…

— Дезинфекция, — пояснил комендант.

Два помощника в костюмах химзащиты подали халаты. Начальники облачились в респираторы.

— Прошу в зал генетического фонда германской нации! — высокопарно пригласил хозяин Базы-211.

Перед Скорцени возникла прозрачная стена. За ней еще одна — как в переходной камере изоляции. Из скрытых пульверизаторов с шипением вырывался обеззараживающий газ. С этого момента связь была по ларингофонам, встроенным в респираторы. Маски позволяли видеть круговым обзором.

— Сколько всего замороженных саркофагов? — отчетливым голосом через мембрану микрофона поинтересовался Скорцени.

Они вошли во второй зал криогена. По обоим бокам сплошными рядами шли капсулы саркофагов.

— Справа четыре сотни молодых замороженных юношей, — комментировал барон. — Слева, столько же девушек. Итого восемьсот обоего пола. План был на тысячу. Но, как мы знаем, походы караванов субмарин прерваны союзными эскадрами.

— Ими займутся, — уверил Скорцени. — Недаром наш патрон интересовался Шаубергером. Диски Беллонце еще покажут себя.

— Так точно, мой друг. Работы ведутся. И пополнения, надеюсь, скоро продолжаться вновь.