Онлайн книга «Военный инженер товарища Сталина 1»
|
— Так точно, — ответил я, подмигнув Борьке. — Данилович прав. Эта газета была отпечатана в том измерении, где Победа должна быть 9 мая сорок пятого. А мы сейчас читаем ее в апреле сорок четвертого. И уже — как правильно заметил майор — уже, повторюсь, наши солдаты в Карелии. Зазвонил телефон. Илья Федорович, продолжая хмыкать от смеха, отвлекся от Борьки: — На связи. Кто-то докладывал. Скрипнула дверь. В избу заскочил водитель. — Готово! Мотор в порядке, товарищ член Военного Совета! Илья Федорович кивнул. Отдал указания в трубку. Повернулся к нам: — Собирайтесь, коллеги. — Самолет на аэродроме ждет, — добавил шофер. Мы принялись быстро собирать вещи. В рюкзаки пихали схемы, графики, планы чертежей. Продуктами Борька запасся вчера. Нас ждал Карельский перешеек. Два месяца ускорения хода истории — вот что я отметил сегодня у себя в дневнике. * * * …Перелет миновали благополучно. 10 апреля нас приземлили в Карелии. — Красота-то какая! — разминая ноги, выскочил из салона Борька. — Эх… Лёшки моего здесь нет. — Так и не слышал о нем ничего? — с горечью спросил я. — Не-а. Как в воду канул. И справки наводил, и в штабы дивизий звонил. Пропал. Никто не слышал о нем. Хоть бы в плен — Родина простит. Но чтоб живой был. — Я Николая Сидоровича подключу. Может, ему удастся узнать. — Кого подключишь? — Власика. Охранника Сталина. — Не-е, это я понял. Кого «подключать» собрался? Он тебе что, электрический транзистор? — Так говорят в моем времени. Илья Фёдорович тоже со своей стороны обещал навести справки об Алексее. Приложит максимум усилий, чтобы узнать, в плену он, или нет. Мы прибыли. Нас встретило командование войск. Предоставили жилье, питание. Работа конструкторского бюро под руководством члена Военного Совета закипела. Я был главным вдохновителем идей. Генерал Костиков следил за процессом. Десятки инженеров и техников трудились над планом «Сталинских роев». Уже были разработаны первые беспилотники. Оставалось запустить конвейерную линию. Павел Данилович с Борькой помогали вводить новый проект в жизнь. …А между тем, где-то в застенках концлагерей, томился наш друг Алексей. * * * …Он лежал на окровавленном топчане, где его собственная кровь давно засохла, превратившись в сгустки зловещих пятен. Лица, как такового, уже не было: оно представляло собой сплошное месиво выдранных, обожженных и развороченных ошметков. Заплывшими глазами невозможно было различить призрачные тени, блуждающие по стенам. Хрипеть не было сил, отчаянно мучила жажда. — Пи-иить… дайте во-ды-ыы! Тело было неузнаваемо. Переломанные суставы и позвонки, вывернутые наружу конечности, обожженная спина с содранной кожей, обугленные ступни ног — все это, в конечном итоге, уже не представляло собой ничего живого. Четыре на четыре метра. Бетон и плесень. Крысы и клопы. Ведро для испражнений, тусклая лампочка в потолке, узкая полоска решетки и всепроникающий запах СМЕРТИ. До этого были дни сплошных изуверских и чудовищных пыток, непрекращающихся ни днем, ни ночью. Бесперебойный конвейер: допрос — избиения — пытки — камера. Допрос — пытки — камера. Летом 1943 года, когда они расстались с Борькой и Саней, самым западным выступом грандиозной линии фронтов, растянувшейся от Черного моря до Ледовитого океана, был небольшой островок, лежащий в Финском заливе, в нескольких километрах от Кронштадта. В ясную погоду с островка видны были полоски дальних берегов: на севере — Карельский перешеек, захваченный финнами, на юге — берег Ленинградской области, захваченный фашистами. Островок находился позади передовых позиций врага, в его тылу, и представлял собой длинную песчаную отмель, поросшую молодыми соснами. Здесь, среди этих причудливых стройных порослей располагался укрытый от противника аэродром, похожий на обыкновенную лесную прогалину, неизвестный ни финнам, ни немцам. Несколько сараев. Замаскированные камуфляжной сетью ангары. Будка радиостанции, одноэтажная столовая, командный пункт и землянки пилотов. Все это называлось секретной авиационной базой. |