Книга Телохранитель Генсека. Том 1, страница 54 – Петр Алмазный

Остаток смены прошел спокойно. Но полученная информация требовала осмысления. Например, в пленках Коровяковой было много информации по космической программе. Особое внимание также уделялось докладу Сибирского отделения Академии наук по теме микроЭВМ. Я зацепился за название компьютера — «Кронос» — и поймал себя на мысли, что в двадцать первом веке об этом никто ничего не слышал.

Вечером проверил посты. Сотрудники находились на своих местах, ситуация штатная, без предпосылок к ЧП. Обычная рутинная работа.

Вместо Коровяковой вокруг Леонида Ильича порхала Алевтина. Ее привезли на дачу из Москвы сразу же, как только началась операция с Коровяковой.

Когда закончилась смена, я ожидал Алевтину на выходе из здания.

— Подвезти? — раскрыл перед девушкой дверцу копейки так галантно, будто предложил ей усесться в лимузин.

Она слабо улыбнулась, оглянулась по сторонам.

— Что люди скажут? — неуверенно сказала Алевтина.

— Садись, — я почти затолкал ее на переднее сиденье.

Мы выехали из Заречья. Убедился, что за мной нет слежки. Зеркало заднего вида было пустым. Навстречу машины тоже не попадались. Доехав до ближайшего леска, я свернул с дороги. Остановил копейку.

Алевтина выжидающе смотрела на меня. «Зря я тогда сказала про те фотографии. Теперь он считает меня проституткой, — думала она. — Приставать сейчас будет».

Я бросил ей на колени конверт с фотографиями.

— Что это? — с опаской спросила женщина.

— Та мерзость, которую с тобой сотворила Коровякова, — ответил ей. — Можешь даже не смотреть. Не марай руки. И навсегда забудь об этом, было — прошло. Больше тебя никто не потревожит.

Я всего лишь хотел успокоить её. Но эта дурочка думала: «А ведь он любит меня! Он действительно любит меня!». При этом восторженно глядела на меня сияющими голубыми глазами. Благодарность и нежность переполняли их.

Я едва не взвыл. У меня же жена! Дети. Тёща, в конце концов! А молодой организм бунтует — уже готов прямо здесь, в машине, заняться сексом с Алевтиной.

Выскочил из копейки. Сгреб в кучу хворост. Достал из машины канистру, плеснул. Разжег небольшой костерок.

— Зачем? — не поняла Алевтина.

— Шашлык жарить будем, — не оглядываясь, буркнул я.

— Так он же бензином пахнуть будет… — растерялась Алевтина.

Ну и что с ней делать? Всё воспринимает буквально. С чувством юмора у Али плохо.

Я вырвал из ее рук конверт с фотографиями. Бросил в костер. Туда же закинул футляр с фотопленкой.

— Владимир Тимофеевич, вы такой благородный, — прошептала Алевтина и вдруг сама крепко обняла меня. — Я так вас люблю…

И я не устоял.

Возможно, потом мне будет стыдно. Даже наверняка! Но теперь в голове не было мыслей — только животный инстинкт. Страсть накатила бурной волной. Одежда слетала и падала на землю. Опавшие листья стали нам постелью.

— Бюстгальтер испортила… — расстроенно прошептала Аля, когда всё закончилось. — Замарался так, что не отстирать уже…

— Новый купим, — пообещал я, одеваясь. — До дома довезу, кто там увидит, что ты без лифчика? И потом, прятать такую красоту — преступление.

Я откровенно пялился на красивые груди Али. Она застеснялась, закрылась руками.

Помутнение схлынуло, я уже немножко даже начинал жалеть о содеянном…

Неподалеку резко, словно выстрел, щелкнула ветка.

«Fuck you» — подумал кто-то совсем рядом.