Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 83 – Петр Алмазный

Мы с Удиловым отложили наушники, поднялись и вышли в коридор.

Один товарищ в штатском прижимал к стене субтильного парня лет тридцати. Второй обыскивал его, уверенными движениями освобождая карманы от содержимого.

— Проведите задержанного в кабинет для предварительного разговора, — распорядился Удилов.

«Кабинет для предварительного разговора», как деликатно выразился генерал-майор, находился за следующей от комнаты спецмероприятий дверью. Он мог быть обыкновенным гостиничным номером, если бы в нем наличествовало окно и мебель. Но и здесь тоже вход был через тамбур, глухие стены и мощная звукоизоляция. В самом кабинете находился только стол и несколько стульев. На столе графин с водой и стакан. А еще стопка бумаги и авторучка. И, пожалуй, все.

— Ну что, Петр Семенович, побеседуем? — вкрадчиво начал Удилов, когда Григоренко усадили на стул напротив него, а двое в штатском вышли. Я уселся чуть в сторонке, наблюдая за разговором.

— Объясните мне, что это за предмет? — Вадим Николаевич положил перед Григоренко муляж пирофорного стержня.

— Я не знаю, что это такое, лежало на полу, я думал отнести администратору, я же уже говорил, — пролепетал кандидат наук.

Но выражение лица постепенно менялось. На место растерянности приходили другие эмоции. Сведенные брови, морщина, прорезавшая лоб — было видно, что в его голове идет лихорадочная работа мысли. Он словно что-то забыл и теперь пытался вспомнить, но никак не мог. И я, конечно же, «заглянул» в его мысли.

Картина, которую я увидел, оказалась достаточно знакомой. Я чувствовал два параллельных мыслительных потока. Нет, не такие, как у геймера-шизофреника, в голове которого спорили разные личности. А скорее в духе очередного «запрограммированного». То есть на первом плане имелся поток достаточно здравых рассуждений вполне умного и адекватного человека. Но глубже, почти на подсознании, было спрятано кое-что иное. Григоренко сам это чувствовал, напрягался, но вспомнить не мог. Я потянулся туда — и сумел вытащить спрятанную «кодировку».Что-то в духе предыдущих, уже известных мне, случаев. Повторяющиеся фразы об активации устройства, а потом о самоубийстве. Причем они словно бы пульсировали — то выходя наружу, то снова скрываясь в глубине сознания. Вероятно, пару минут назад кодировка сработала, а сейчас снова ослабла — все-таки программировать мозги ученых-скептиков куда труднее, чем простых доверчивых обывателей.

Я не успел додумать мысль, как в сознании задержанного произошел очередной «скачок».

Одним коротким движением Григоренко метнулся к футляру. Я не ожидал от него такой прыти — все-таки не физкультурник, а человек науки. Схватив муляж, он повернул крышку и с силой бросил устройство на пол.

Удилов не просто остался спокойным, но даже улыбнулся. Он предусмотрел этот шаг заранее и сам спровоцировал преступника, выложив муляж на стол перед ним.

— Топорно работаете, — сказал он, глядя на неудавшегося террориста. А тот снова был явно не в себе — тупо смотрел перед собой пустыми глазами.

— Бесполезно, — ответил я вместо кандидата наук. — Говорить с ним сейчас нет смысла.

Я снова попробовал прочитать мысли Григоренко, но их уже не было — там лишь крутилось зацикленное «активируй, убей» и прочие односложные команды. Вырвавшись на свободу в очередной раз, кодировка уже не отступала — кандидат наук превратился в тупого исполнителя-зомби.