Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 78 – Петр Алмазный

— Жестко вы с ним, Леонид Ильич! — хмыкнул я, подумав, что Полянский еще не раз помянет недобрым словом того, кто посоветовал ему эти закупки. Отношения с Японией были натянутыми, это если мягко сказать. Ну и еще один момент: назначение послом для карьерного дипломата — серьезный рост. Но для политика, державшего в руках большую власть, не придумать хуже наказания, чем назначение на должность, где он не принимает никаких решений.

— Ничего, — отмахнулся Брежнев, — впредь неповадно будетслушать своих советников, а потом делать глупости на миллиарды долларов. И не своих — государственных!

При встрече Леонида Ильича с Кунаевым я тоже присутствовал. В официальной биографии Первого секретаря ЦК Компартии Казахстана значилась национальность «казах». Но ходили слухи, что на самом деле он был татарином. Увидев его вживую я в этом уже не сомневался.

Динмухаммед Ахмедович приехал не с пустыми руками. Он привез Брежневу в подарок набор охотничьих ножей из булатной стали.

— Наша Карагандинская сталь, Леонид Ильич, — похвалился он, вручая презент.

— Димаш, когда я для тебя Леонидом Ильичом стал? — попенял ему Брежнев.

— Мы ж не одни. Как я могу твой авторитет ронять при подчиненных? — покосился Кунаев на меня.

— Ничего, при Володе можно. Володя — моя тень. Рассказывай, что у тебя с зерном?

— Урожай прошлой осенью богатый был. Своими силами не могли убрать, армию привлекали на помощь.

— Я же прилетал в Алма-Ату, я же у тебя на совещании был! Получается, что ты меня в заблуждение ввел? Почему не сказал, что с элеваторами такая проблема? Я каждые два года у вас бываю, а о положении дел узнаю от посторонних людей?

— Вас в заблуждение ввели, — Кунаев снова перешел на «Вы» и начал оправдываться. — Леонид Ильич, когда вы осенью у нас были, шла страда. Действительно, миллиард пудов зерна собрали.

— И что с этим миллиардом пудов случилось?

— Так дожди пошли, а переработать не успели. Солдаты свозили зерно к элеваторам, ссыпали прямо на землю. Просил помощи, докладывал в ЦК. Ничего. Сколько могли — переработали, но больше половины сгорело в буртах. Я плакал, Леня, вот клянусь, слезами плакал, а сделать ничего не мог.

— Почему в Россию не переправили? — задал резонный вопрос Брежнев.

— Так отказала Россия. Алтай по старой дружбе немного принял. Спасибо Аксенову, выручил. И в Астраханскую область тоже взяли на переработку зерно. Но это ж капля в море…

На следующий день Леонид Ильич собрал совещание по переработке сельскохозяйственной продукции. Я впервые видел, как он выступает перед собравшимися без заранее подготовленного текста. Генсек рвал и метал, приглашенные на совещание не смели глаз поднять. И отделаться красивыми словами и пустопорожними обещаниями на этот раз у них не получилось.

За всеми этими делами я и не заметил,как пролетело время. Двадцать четвертого февраля меня вызвали на Лубянку, к генерал-майору Удилову.

Он встретил меня в своем аккуратном кабинете. На столе, кроме стопки чистых листов, лежала папка с красным стикером и надписью: «Пожар в гостинице Россия». Основательный подход, ничего не скажешь!

Вадим Николаевич сходу приступил к делу.

— Здесь списки всех, кто сейчас находится в гостинице Россия, и всех, кто прибудет в ближайшее время. Также список мероприятий. Не буду вам мешать, ознакомьтесь. Часа вам хватит?