Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 68 – Петр Алмазный

Мы со Светланой присели на качели, и улыбаясь, наблюдали за дочками.

— Представляешь, я даже не знала, что мама не выбросила вещи, которые мы когда-то носили. Она с ними просто физически не может расстаться. Говорит, что сама даже мечтать не могла о такой одежде, все детство в старых платьях пробегала. А в войну вообще не до красоты было. Так жалко ее…

— Детство всегда накладывает отпечаток на человека. Собственно, вся судьба закладывается еще в детстве, — ответил я общей фразой. Я понимал мотивы тещи, но не мог оправдать ее скопидомство.

— Хорошо, что наши девочки будут жить в счастливой стране, без войны, без всех этих ужасов, — она положила мне голову на плечо и мечтательно произнесла:

— Мне иногда хочется жить где-нибудь,где тепло. Лучше у моря. А потом подумаю: как же зимой без санок, без лыж, и вот без этого, — она указала рукой в сторону девочек, которые с визгом валялись в снегу, делая «ангелочков».

— Ты права, интересней, когда есть разнообразие, — согласился я с женой. — Но давай уже домой, а то девчонок застудим.

Мы вернулись в квартиру. Возле дверей стояли три больших матерчатых мешка с детскими вещами.

— Володя, вынеси в гараж. Надо будет отвезти Зое. Там все — от пеленок и до третьего класса хватит.

Валентина Ивановна с сомнением глянула на меня и добавила:

— Хотя нет, если в вашу породу пойдет, то до первого. Или до подготовительной группы в детском саду. У вас все высокие.

Я без пререканий вынес мешки в гараж. Выбрал место почище, поставил. И решил, что лучше всего завтра и отвезти. В принципе обернусь за день туда-обратно, можно будет не оставаться на ночевку.

Но, говорят, что если хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Едва я вошел в прихожую, как раздался звонок телефона. И в этот раз звонил уже Рябенко.

— Володя, как здоровье? — начал он издалека.

— Все в норме, товарищ генерал. Подумаешь, пара царапин, — небрежно отмахнулся я от заботы.

— Тогда завтра с утра закрывай больничный — и на работу. К двум подъедешь — и дуй сразу в Кремль. Леонид Ильич распорядился, чтобы ты присутствовал на заседании Конституционной комиссии.

— Понял. Завтра приступаю к работе.

— Тогда до встречи, — сказал генерал и отключился.

Я хмыкнул, положил трубку и снова отправился в гараж. Принес мешки, поставил их в зал.

— Володя, зачем⁈ — опешила теща.

— Не получится завтра отвезти, на работу вызывают. Давайте перепакуйте все, а я почтовыми посылками отправлю.

Валентина Ивановна качала недовольно головой, но особо не спорила. Достала из бездонных недр чехословацкой стенки отрезы небеленой ткани, а меня отправила в кладовку, принести швейную машинку.

Потом теща до самой ночи строчила мешочки, а Светлана, упаковав посылки, длинной цыганской иглой зашивала края. Помочь я им не мог, да и не требовалась моя помощь, поэтому устроился на диване с книгой. Взял с полки томик Жюля Верна, «Дети капитана Гранта» — когда-то в детстве зачитывался этим романом. Больше всего в книге мне нравился нескладный, рассеянный профессор Паганель. Дажесейчас, читая сцену, где он вылез из каюты, не заметив, что перепутал судно, я посмеивался.

В комнату забежали дочки.

— Папа! Вот скажи, чей рисунок лучше? — Таня протянула мне альбомный лист.

На бумаге был изображен пионер в красном галстуке. Он летел на ракете, оседлав ее на манер коня. Небо было темным, и чтобы никто не перепутал, с краю неба большими буквами написано: «Космос».