Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 67 – Петр Алмазный

— Полковник Медведев слушает, — бодро произнес я, надеясь услышать в трубке голос Рябенко.

— Володечка, сынок! Радость-то какая! — прозвучал в трубке голос матери Медведева, Евдокии Федоровны. — Зоя родила!

— Опять мальчика? — со смехом спросил я. Получается, в четвертый раз стал дядей.

— Девочку, Володя, девочку!!! — прямо-таки закричала в трубку Евдокия Федоровна.

— Как назвали? — задал дежурный вопрос.

— Не помню… — растерялась Евдокия Федоровна. — Имя какое-то не наше, иностранное, трудное. Меня соседки спрашивают, мол, Евдокия, как внучку-то назвали, а я вспомнить не могу. Стыдоба-то какая!

— Анжеликой назвали! — вмешался в разговор Тимофей Федорович, который забрал у жены трубку. — Ликой будем звать, нормальное имя, а мать все никак не запомнит. Хотели сначала Аленкой, но Вася вот такое имя дочери выбрал. А у тебя как с работой, сын? Сможешь вырваться?

— Пока не знаю, обещать не буду. Но скорее все-таки «нет», чем «да».

— Понимаю, служба… — глубоко вздохнув, протянул отец.

— Передавайте мои поздравления Ваське и Зое! Сами-то как?

— Да нормально. Я печку топлю, мать блины печет. Что с нами сделается? На пенсии-то делов не так и много. Телевизор вон смотрим. Ну, бывай, сын! Внучек за меня поцелуй, супруге и сватье поклон передавай.

— Ну что там⁈ Что⁈ — за моей спиной стояла, ожидая новостей, Валентина Ивановна.

Я и не заметил, как она вышла из зала. Вот ведь любопытная женщина. И слух у нее что надо — даже при орущем телевизоре услышала звонок.

— Племянница у меня родилась, — сообщил ей. — Родители вам привет передают.

— Им тоже, — ответила теща и добавила:

— Вот и вещи детские теперь пригодятся. А ты все ругался, что квартира захламлена. А я все, что девочки носили, сохранила. Надо собрать и отвезти.

Всю следующую неделюквартира напоминала мне секонд-хенд в день нового завоза. Теща и жена доставали из стенки, с антресолей, из кладовки мешки и баулы, сумки и свертки. Казалось, они никогда не кончатся! Девочки принимали во всем этом мероприятии самое активное участие — примеряли мамины платья, бабушкины юбки, рассматривали свои старые вещи.

— Лена, смотри, какая маленькая кофточка! Она дедушкиному Дружку как раз будет. Давай скажем, чтоб надели на него, он тогда мерзнуть не будет!

— Таня, ты вообще глупая что ли? — Лена покрутила пальцем у виска, — Ну зачем Дружку шерстяная кофта, если он сам шерстяной, от природы?

Я рассмеялся, сгреб девчонок и вынес из зала. Мы оделись и следующие полчаса играли во дворе в снежки. Я уже и забыл, какая это радость: вот так, не думая о проблемах, просто сгребать снег ладонями, сминать из него кругляши и бросать в противников, стараясь увернуться от встречных атак. Потом все вместе дружно лепили снеговика. Он получился у нас немного кривобоким, но девочки решили, что красивее не бывает.

Из подъезда вышла Светлана с шапкой и шарфом. Она дала Леночке морковку, я поднял дочку и она воткнула ее в центр снежной головы. Глаза сделали из черных камешков. Линию улыбающегося рта выложили из ягод рябины, которые сорвали тут же, во дворе. Потом водрузили на голову снеговика старую шапку-ушанку и обмотали ему шею шарфом.

— Мама! Он у нас как на открытке получился! — радостно воскликнула Таня. — Жалко, весной растает.

— А мы его в холодильник поставим, он у нас там жить будет! — тут же нашла выход Леночка.