Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 47 – Петр Алмазный

Я спускался с пятого этажа, когда столкнулся с ним на лестнице.

— Ну что, Вовка, с днюхой⁈ — он похлопал по карманам куртки, из которых торчали горлышки бутылок. — К тебе?

— Не. У меня мать дома, орать будет, если разбудим, — ответил я.

— Тогда тащи хавчик на закусь, тут посидим, — он устроился на подоконнике, достал из кармана бутылку «Агдама». — Сейчас Серый с Андрюхой подгребут. Да, стакан тоже тащи.

Я сбегал домой, в холодильнике нашел плавленый сырок «Дружба», захватил банку соленых огурцов, хлеба, взял стакан.

Пока бегал за закуской, подошли еще трое. Кроме Андрея и Сереги еще был Витька — мелкий пацаненок, но очень ушлый и задиристый. Теплой компанией сидели в подъезде до девяти вечера. Вылезла соседка, разоралась, Кислый послал ее открытым текстом. После он посмотрел на часы и сказал:

— Девять. Пора. Ну что, Вован, отметим твои шестнадцать боевым крещением?

Компания вывалилась из подъезда и направилась через двор к овощному. Я тоже шел с ними. Потом провал — что случилось за двадцать минут, которые прошли с момента выхода из подъезда и до того момента, когда моих «друзей» забрали милиционеры, я не помнил. Тогда думал, что причиной амнезии стал алкоголь. Но сейчас у меня появились другие мысли и подозрения на сей счет.

Поэтому сейчас я — Владимир Медведев в семьдесят шестом году — поехал к дому Владимира Гуляева. Остановил копейку неподалеку от подъезда и ждал. Требовалось проверить мою новую теорию.

Ровно в девять пьяная компания вывалилась на улицу. Шли кучкой, громко разговаривая, размахивая руками. Ржали в голос, пугая поздних прохожих. Заметил себя. Каким же я был тогда нелепым! Ноябрь, холодрыга дикая, мороз и снег, а я без шапки, в пальто нараспашку. Из-под коротких расклешенных штанин видны красные носки. На ногах почему-то кеды, по снегу волочится развязанный шнурок. Верх нелепицы, но я ведь наверняка чувствовал себя крутым.

В юности я был достаточно крепким пареньком. Невысокого роста, но жилистым и сильным. В школу пошел в семь лет, но в ноябре мне исполнилось восемь. Теперь вот в шестнадцать учился в девятом классе.

Я тяжко вздохнул, наблюдая, как юный Владимир Гуляев наступилна свой же шнурок и рухнул плашмя в снег. Пытался встать, но был слишком пьян, чтобы сделать это быстро. А приятели, даже не заметив «потери бойца», продолжили свой путь.

Я вышел из машины, подошел к барахтавшемуся в сугробе пацану и рывком поставил его на ноги.

— Ты че, дядя? — пьяно возмутился он (или я?), и затравленно оглянулся — компания уже покинула двор, помощи ждать было неоткуда.

— Шнурки завяжи, — приказал ему и поймал себя, что тон у меня как у Саахова в фильме «Кавказская пленница», когда тот сказал знаменитую фразу: «Шляпу сними». Прозвучало очень похоже, видимо, я все-таки волновался. Не знал, чего ждать от встречи с самим собой.

Признаюсь, после знакомства с семьей Медведева, его детством и юностью, от себя молодого я был совсем не в восторге. Но ведь он — это тоже я…

— Чиво?.. — переспросил молодой Гуляев.

— Шнурки завяжи, — повторил я уже более твердым голосом.

Парень был не настолько пьян, как показалось поначалу. Хотя может просто протрезвел на холоде, настраиваясь на конфликт с непонятным дядькой. Потому что совсем недавно он не мог сам встать, а теперь вдруг резко вырвался и начал убегать.