Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 118 – Петр Алмазный

Я обратил внимание на его интересную внешность. В двадцать пятом году следующего столетия таких будут называть гламурными метросексуалами. А в предыдущем веке — франтами, щеголями и денди. Костюм с иголочки, аромат заграничных духов волной по коридору, прическа — волосок к волоску. Кажется, даже идеально ровные брови чуточку скорректированы. Глаза широко распахнуты и в них светится радость и счастье — сплошной позитив. В принципе, ничего плохого, но я не любил этих вот, глянцевых, не знавших жизни, не нюхавших, да простят меня военные, пороха. Такие «мужчины» обычно ломаются, столкнувшись с первой же реальной жизненной проблемой. Но не мне судить молодежь, ни семидесятых годов, ни двухтысячных, ни каких-либо еще.

— Пройдемте за мной, Владимир Тимофеевич. Иван Григорьевич уже вас ожидает для разговора, — мужчина красиво и вежливо улыбнулся.

— Он уже здесь? — удивился я такой оперативности. Ведь прошло не более получаса, как Рябенко предупреждал, что «министр скоро подъедет».

— Да, в кабинете Ивана Ивановича. Прошу следовать за мной, — модник изящно развернулся и продефилировал по красной ковровой дорожке, устилающий пол коридора.

Еле удержавшись, чтобы не фыркнуть презрительно, я направился следом.

Министр путей сообщения ждал меня все в том же кабинете начальника Западно-Сибирской железной дороги. Павловский не слишком отличался от своих помощников. Воистину, подбирал под себя. В свои пятьдесят шесть лет он выглядел моложаво. Приятное, располагающее к себе лицо освещала открытая улыбка. Прическа тоже волосок к волоску. Несмотря на большие залысины, он смотрелся лет на десять моложе своего возраста.

Начальник Западно-Сибирской железной дороги, СердюченкоИван Иванович, тоже находился в кабинете, но старался не отсвечивать, держался незаметно. Я на секунду заглянул в его мысли, но не обнаружил там ничего интересного — только суетливое беспокойство и желание превратиться в невидимку.

— Владимир Тимофеевич, рад, очень рад с вами познакомиться лично! — Павловский тряс мою руку, демонстрируя максимальное дружелюбие. — Я министр молодой, как видите, пока еще не успел вникнуть во все тонкости, а тут такое событие!

Я обратил внимание, что ладонь у министра влажная и неприятная. После рукопожатия мне даже захотелось вытереть свою руку.

— Вы понимаете, как трудно работать, — продолжал жаловаться Павловский, — Борис Павлович Бещев — это настоящая легенда. После такого руководителя меня пока никто серьезно не воспринимает. Хотя я ведь потомственный железнодорожник, всю жизнь железной дороге посвятил. Мне железка и мать, и отец, и Родина.

Бещев Борис Павлович, предшественник Павловского на месте министра путей сообщения СССР, действительно был легендой. По продолжительности пребывания в должности он является рекордсменом среди всех советских министров за всю историю — более 28 лет на своем посту! Начинал еще при Сталине, когда по железной дороге бегали паровозы. Электропоезда и тепловозы в то время составляли едва ли десять процентов всего железнодорожного транспорта. По своей инициативе он возобновил проектно-изыскательские работы на БАМе. Топосъемка, конечно, была сделана давно, но все устаревает, все меняется. Сейчас и нагрузки на полотно другие, и требования к транспортной мощности. В 1967 году вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров о строительстве Байкало-Амурской магистрали — и Бещев стал главным куратором от железнодорожного ведомства. Он был жестким, требовательным, но справедливым. Классический сталинский нарком. В те времена профессия железнодорожника считалась престижной наравне с лётчиком или космонавтом: хорошее обеспечение, жилье, высокая зарплата, ведомственное снабжение через УРС.