Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 117 – Петр Алмазный

— Да вы что, как можно! Мне в секретариате выдали! А что, не правильно написали? Так давайте по приезду перепишем!

— Если вы подделали командировочное, объясните мне, какого рожна полезли к заместителю охраны с разговором? Сидели бы себе тихонько и не отсвечивали.Ну а теперь уж сами будете себя винить за глупость.

Я махнул рукой ребятам из выездной охраны. Спустя несколько минут наглый журналист сидел уже отдельно и в наручниках. Разговоры в салоне стихли. Ребята из отдела пропаганды переглядывались, но шутить больше никого не тянуло. А я подумал: «Вот так и складывается репутация».

В Кирове я провел несколько часов. Осмотрел станцию, поговорил с местными чекистами, оставил ребят из внешней охраны. А потом дальше, дальше, дальше… Пермь, Свердловск, Тюмень, Новосибирск…

В Новосибирске, на Вокзальной магистрали, в здании управления Западно-Сибирской железной дороги — сером конструктивистском цилиндре с пристроенными асимметричными крыльями — меня нашла секретарша начальника дороги.

— Вас срочно к телефону! — сообщила она. — Москва!

Я поднялся по лестнице, миновал просторный холл и зашел в приемную. Секретарша, невысокая и шустрая брюнетка лет тридцати пяти, чем-то напоминала Верочку из фильма «Служебный роман». Суетясь и волнуясь, она провела меня в кабинет начальника.

За массивным столом, совершенно теряясь на фоне крупногабаритных шкафов и другой мебели, сидел тщедушный человек в костюме не по размеру. Плечи пиджака смешно топорщились, рукава, даже не смотря на то, что согнутые руки лежали на столе, все равно были длинноваты. Сердюченко Иван Иванович, вспомнил я фамилию-имя-отчество директора Западно-Сибирской железной дороги. Раньше с этим человеком никогда не сталкивался, узнал о нем только накануне командировки, прочитав перед вылетом расписание встреч.

— Владимир Тимофеевич, — Сердюченко вскочил, шагнул мне навстречу. Он протянул трубку телефона спецсвязи и, подобострастно улыбаясь, сообщил:

— Вот, пожалуйста. Не буду мешать вашему важному разговору.

Жестом пригласив располагаться в его начальничьем кресле, Сердюченко чуть ли не поклонился, оттопыривая зад и вытягивая вперед длинную шею. Потом, подталкивая секретаршу к выходу, он торопливо покинул кабинет.

Я покачал головой, как-то у меня не соединялись в сознании такая угодливость, подхалимство и железная дорога.

Звонил, как оказалось, Рябенко.

— Володя, сейчас подъедет министр путей сообщения. Недавно назначенный Павловский. Очень хочет с тобой поговорить, — сообщил он.

— О чем? — спросил я прямо. — Я все-таки не та персона, с которой беседуют министры.

— О встрече с Генсеком в Новосибирске, — сообщил генерал.

— Так это не ко мне вопрос, Александр Яковлевич. Есть служба протокола, помощники Генерального секретаря. Я за встречи Генсека не отвечаю.

— Понимаешь, — Рябенко замялся, — Андропов настойчиво попросил, чтобы тывсе-таки поговорил с Павловским. Я не знаю, зачем это надо Юрию Владимировичу, но ты там на месте сам определись.

Я вышел из кабинета, прошел через приемную в коридор и спустился на первый этаж. Война войной, а обед по расписанию. Желудок требовательно заурчал — и я направился в буфет. Взял жареную семгу с картофельным пюре, салат, стакан чая и черный хлеб — бородинский. В Сибири, в отличии от Москвы, он был в каждой столовой. Поел с огромным удовольствием, выпил чай и вышел, размышляя что делать дальше. Но тут, как чертик из табакерки, передо мной выскочил откуда ни возьмись молодой человек.