Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 96 – Петр Алмазный

Брежнев встал, поднял руку с фужером и произнес:

— Товарищи, давайте выпьем за новую Конституцию. И за то, чтобы она стала реально рабочим инструментом!

За столом зашумели, послышался звон бокалов, люди чокались, поздравляли друг друга.

К Леониду Ильичу тут же присоединился Кунаев.

— Леня, дорогой! Ну не ожидал от тебя такого, честно, не ожидал! Давно пора было устроить встряску. Ты знаешь, когда я на металлургическом заводе работал, в Риддере, — являясь невольным слушателем почти всех частных бесед Леонида Ильича, я не сразу вспомнил, что раньше так назывался Лениногорск. — Так там у нас дорога была, а к концу зимы нависало столько снега, что в любой момент могла лавина сойти. В Рудном Алтае места опасные. Так мы специально снежные козырьки обстреливали, чтобы лавина сошла. Потом чистить удобнее.

И Динмухамед Ахмедович бросил на меня многозначительный взгляд, потом снова посмотрел Брежневу в глаза:

— Я понимаю, что сегодня ты вот так же выстрелил — вызвал лавину?

— Правильно понимаешь, Динаш, как всегда в точку, — Леонид Ильич отпил минералки и, с фужером в руках, отошел от стола.

— На Казахстан ты всегда можешь положиться, мы поддержим в любом случае.

Леонид Ильич похлопал друга по плечу и повернулся к переминающемуся с ноги на ногу Рашидову. Тот не мог дождаться, пока Генсек закончит разговор с Кунаевым.

— Леонид Ильич, как замечательно вы сказали эти важные слова! У нас в Узбекистане говорят: слова в устах мудрого, как мед, а дела его, как горные вершины, — его речь журчала, представляя собой просто шедевр восточной лести.

Брежнев поморщился, ответил дежурной фразой и тут же спросил:

— А как у вас с уборкой хлопка?

— Ой хорошо, Леонид Ильич, все в полях, все хлопок убирают, — ответил Рашидов уже совсем другим тоном и поспешил ретироваться, чтоб не пришлось отвечать на другие неприятные для него вопросы.

— Опять дети у него не учатся, а в поле работают, — нахмурился Леонид Ильич. — Володя, как приступишь к работе, займись Средней Азией, особенно, Узбекистаном.

— Хорошо, Леонид Ильич, — ответил я и немного отступил, пропуская к Генсеку Кириленко. Люди вокруг притихли, приготовились к бесплатному развлечению. Андрей Павлович, как всегда косноязычно, в своей хамоватой манере, громко спросил:

— Так это… Леонид Ильич, что же это куда? А мы тогда где? А вас потом кто⁈

Вокруг было много людей, но все сделали вид, что не слышали слов Кириленко — по сути третьего человека в партии.

«Кириленко со своим склерозом в кои-то веки сказал умную вещь. С обезумевшим Брежневым надо срочно что-то делать. А то, боюсь, можем не успеть», — совершенно случайно «поймал» я чужую мысль.

Быстро оглянулся, пытаясь определить, кто это так думал.

Чуть позади справа за нами стояла группа комитетских во главе с Цвигуном. Я заметил Бобкова, там же присутствовал Удилов, как всегда собранный и внимательный. Четвертый человек стоял ко мне спиной, и я сразу не смог понять, кто это. Обычный темный костюм, короткая стрижка, средний рост и средняя комплекция. На руке, поднятой с фужером, блестели часы дорогой швейцарской марки. «Patek Philippe», — машинально отметил я. Хотел подойти ближе, но на пути вдруг возник мягко улыбающийся, словно бы смущенный, Мишка Горбачев.

— Владимир Тимофеевич, вы как всегда на посту, — произнес он с наигранным дружелюбием, — вы просто незаменимый сотрудник! Как бы мне переговорить с Леонидом Ильичом? Может быть поспособствуете? Хочу поблагодарить его за мое назначение и обсудить дальнейшую работу.