Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 95 – Петр Алмазный

Леонид Ильич поблагодарил всех за внимание и покинул зал кремлевского дворца съездов. Как потом писали в газетах «под бурные аплодисменты и крики „Ура!“». Его тут же окружили корреспонденты западных газет. Мы с Солдатовым и остальными членаии выездной бригады телохранителей с большим трудом оттеснили их в сторону.

— Товарищи журналисты, свои вопросы Генеральному секретарю вы сможете задать на предстоящей пресс конференции. А сейчас прошу извинить, но у Леонида Ильича срочные дела.

Когда мы вчетвером наконец остались в комнате отдыха за кабинетом Брежнева, Рябенко посмотрел на Леонида Ильича с укором:

— Тяжело будет нам, Леня, такой ты муравейник разворошил, — генерал был так взволнован, что обратился к Генсеку по имени, по-дружески, что позволял себе лишь разговаривая с ним наедине.

— Гадюшник, Саша. Гадюшник, а не муравейник. — Леонид Ильич был возбужден, глаза его горели. Но видно было, что он остался весьма доволен своим выступлением и произведенным эффектом. Брежнев, кажется, совсем не чувствовал усталости после длинного мероприятия. А ведь сессия началась четвертого октября и сегодня закончился уже четвертый день работы.

— Зато анекдоты про вас приобретут совсем другой характер, — заметил я.

— В смысле, другой характер? — не понял меня Брежнев.

— В смысле, будут рассказывать, что Леонид Ильич у нас ого-го!

Брежнев запрокинул голову и расхохотался — громко, с удовольствием.

— Давно я себя таким свободным не чувствовал, — сказал он, отсмеявшись. — Таким живым, что ли? Словно помолодевшим.

— Что-то задерживаются, — генерал Рябенко посмотрел на часы.

— Кто задерживается? — не понял его Брежнев.

— Да возмущенные слушатели твоей речи, — Рябенко встал и предложил:

— Пойдемте в банкетный зал, уже наверняка собрались и вас ждут.

На банкете, который обычно проходил после окончания сессий, присутствовали только члены президиума, члены Политбюро ЦК и члены правительства. У депутатов был свой банкет, но в другом зале.

Леонид Ильич сначала направился в Андреевский зал, поблагодарил депутатов за хорошую работу, пожелал им дальнейших успехов. Вся речь заняла не больше пяти минут. После этого он прошел в малый банкетный зал.

Его ждали. К накрытому столу пока никто не подходил. В зале стоял шум, люди бурно обсуждали Леонида Ильича и его заключительную речь.

Брежневу словно удалось расшевелить стоячее болото. Теперь его выступление будут обсуждать не только в Кремле и на Лубянке. Оно станет главной темой разговоров на кухнях, в заводских курилках, на автобусных остановках и в очередях. Вся страна забурлила в ожидании перемен к лучшему.

Но вот здесь, в этом зале, перемен не хотели и даже больше — боялись их. Не все, но многие, очень многие…

Первым Брежнева увидел Капитонов и зааплодировал. Вот ведь подхалим, всегда начинает хлопать в ладоши раньше всех! К нему тут же присоединились остальные.

— Товарищи, не надо аплодисментов, ну я же не зря с трибуны говорил? Или вы думаете, что на трибуне у меня одни слова, а здесь другие? Мы на банкете, в конце концов, давайте пройдем к столу. Все-таки четыре дня работы.

И он направился к накрытому столу. Банкет проводился в формате шведского стола, на ногах. Так решили, чтобы не устраивать полноценного застолья, которое, учитывая большое количество присутствующих, могло серьезно затянуться. Леонид Ильич встал во главе, к нему тут же подскочил официант. Брежнев отклонил предложенное шампанское, и официант налил ему минеральной воды в высокий хрустальный фужер.