Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 75 – Петр Алмазный

— Конечно, Леонид Ильич, все получится! Рано вам еще на покой, еще дел много. Кстати, я недавно с двумя пенсионерками беседовал. Жаловались, что устали заявления писать. В их доме ломбард, в подъезде неспокойно, публика разная заглядывает, чаще неблагополучная. Собрались вам по этому поводу писать. До вас вряд ли их жалоба дойдет, как и многие другие. Но что делают чиновники на местах — отписки, отговорки? Надо подумать, как и это изменить. Чиновникам ведь по большей части наплевать на народ. Оторвались они от народа, забыли, что по сути именно народу служат.

— Ох, Володя, ну и речи! Ты уже говоришь прямо как какой-то анархист! — пошутил Брежнев, притушивая разгоревшееся внутри меня пламя. — Ладно, пойдем уже в дом. Фильм посмотрим, расскажешь, как у тебя дела идут с новым управлением. Ты ужинал?

— Не успел, Рябенко позвонил как раз, когда за стол собирался садиться.

— Распоряжусь, принесут тебе в кинозал.

Мы вошли в дом.

В кинозале уже все было готово к просмотру фильма. Там же официанты накрыли небольшой столик. Под «Собаку на сене» сам не заметил, как смел весь ужин, а порция там была двойная. Очень уж хороши оказались копченые колбаски, салат тоже отличный, буженина — просто таяла во рту.

Леонид Ильич смотрел на меня и улыбался.

— А ты знаешь, Владимир, я ведь тоже питаюсь уже не только творожками, как раньше. При этом вес не увеличивается. Наоборот даже похудел. И чувствую себя хорошо — кажется, горы свернуть смогу! — он переключился на экран и рассмеялся. — Джигарханян здесь вообще красавец! Впору аплодировать.

— Кстати, хороший кандидат для премии, — заметил я.

Леонид Ильич согласно кивнул.

Он продолжал смотреть фильм, но в какой-то момент я понял, что мысли его где-то далеко. Потом Генсек и вовсе слегка задремал, находясь где-то посередине между сном и явью. Такое состояние сознания — идеальный момент для внушений. Воспользовавшись им, я попробовал провести новую «установку», не столько для здоровья, сколько для психологической уверенности. Мысленно внушал Генсеку: «Ваше обращение к народу будет очень мощным. Вы будете говорить от души, ярко, как вы умеете. Слова идут из сердца. Вы говорите легко, эмоционально, свободно. Каждое ваше слово отзывается в душах людей»…

Фильм закончился, Леонид Ильич встал.

— Спасибо, Володя!

— За что, Леонид Ильич?

— За компанию, — Брежнев улыбнулся, пожал мне руку. — Ладно, не буду больше отрывать тебя от семьи. Езжай домой.

Я собрался уходить, но Леонид Ильич, что-то вспомнив, остановил меня:

— Да, что еще забыл… У тебя же машину взорвали. Я распорядился, чтобы тебе из моего гаража выделили транспорт. А то у меня их столько стоит, что даже обкатать некоторые не успеваю. А мне ведь все дарят и дарят. Если бы я животных любил, мне бы уже целый зоопарк надарили? И что бы я ним делал?

— Автомобили тихо стоят, есть не просят, — я поддержал шутку и тут же от души поблагодарил Генсека:

— Спасибо, Леонид Ильич! Как раз подумывал сегодня, что хотелось бы иметь и личный транспорт, а не только служебный.

— Пользуйся, Володя, на полную катушку, — ответил Леонид Ильич и направился к выходу из кинозала. Там его уже ждал Миша Солдатов. Они удалились в сторону спальни, а я вышел во двор. Вначале хотел вернуться в Москву, но потом подумал — время позднее, только всех перебужу напрасно среди ночи. Потому решил переночевать в Заречье.