Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 61 – Петр Алмазный

— Таки все предельно ясно… — грустно вздохнул Яша. Но он лишь выглядел печальным и усталым, а на самом деле мысли в его голове зашевелились, лихорадочно перебирая варианты, с кем встретиться, у кого спросить, как что и где пронюхать. Все-таки правильно я решил копнуть в том числе и с его помощью, может пригодиться.

— В ваших интересах найти мне эту информацию. И тогда я не буду выяснять, почему у вас здесь такая хорошая система вентиляции и откуда тянет дымом дорогого табака.

Яша Ювелир побледнел. Он достал из кармана фартука носовой платок, снял с переносицы очки, и начал тщательно протирать стекла. Потом взглянул на меня взглядом загнанного в угол хищника и сказал:

— Я вас понял. Более чем хорошо понял. Будет информация — сразу же сообщу.

Не став прощаться, я повернулся к выходу. Но пообещал себе все-таки попозже разобраться, кто здесь устраивает «музейные ночи» за карточным столом. Кажется, что многие игроки будут мне хорошо знакомы…

Вышел из подъезда на свежий воздух.

Бабульки продолжали сидеть на своем посту. Увлеченно что-то обсуждали, не забывая бдительно оглядывать окрестности.

— Что, заложил на пропой последние серьги своей жены? — гаденько ухмыльнулась «швабра», увидев меня.

— Да ладно, Семеновна, он вроде не сильно похож на алкаша, — «вступилась» за меня вторая. — Приличный вроде.

— А ты чего тут стоишь, уши развесил? — продолжала меня клевать «швабра», подозрительно прищурив маленькие глазки и смешно сжав губы куриной гузкой. — Какие секреты вынюхиваешь?

Я действительно не уходил. Присел напротив старух на корточки и спросил вежливо-вежливо:

— Уважаемые бабушки. Вы ведь все видите и знаете. И вот недавно говорили, что ломбард имеет второй выход в соседнем доме. А, может, еще и другие выходы есть?

— А с чего это ты взял что вот тебе сейчас все возьмем и выложим? — полная старушка, с боевым видом затянув концы платка под подбородком, пошла в «наступление». — С какой целью интересуешься?

— С хорошей целью, — я дружелюбно улыбнулся и показал бабкам корочки.

«Швабра» достала из кармана вязаной кофты очки, водрузила их на нос и пару минут пристально рассматривала документ.

— Ах, вот оно что! С этого и надо было начинать! А то стоишь, не то вора, не то алкаша из себя тут строишь.

— Да ничего он не строит, — тут же вступилась за меня вторая, — это мы сами с тобой его алкашом назначили. А человек оказался серьезный, при выполнении. И правильно это. Давно Яшке надо хвост поприжать! Мы уже писали везде. Участковому заявления носим раз в неделю — никакой реакции. Не подъезд, а шалман какой-то. Все соседи подписывались. Люди-то у нас хорошие живут, семейные, с детьми много. А выпустить ребенка погулять страшно. Мало ли какой забулдыжник у ломбарда будет ошиваться.

— Вот-вот, — поддержала товарку «швабра». — Так и сидим на лавочке, как на посту, от открытия и до закрытия. Куда только не писали, чтобы этот ломбард в другое место перенесли. — И она начала перечислять все инстанции, в которые посылали жалобы, начиная с Моссовета и заканчивая Комитетом партийного контроля. — Везде отмахиваются.

— А я тебе говорила, что надо Брежневу сразу писать!

— Ой, да кому мы там нужны? Да и Брежнев уже ничего не решает. Больной весь и на таблетках сидит. Да может и не соображает даже ничего, — заявила «швабра» с такой уверенностью, что я вдруг понял, кого напоминают мне эти две старушки: один в один — Никитична и Маврикиевна!