Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 56 – Петр Алмазный

— С самой обычной. Зачем ломбарды посещают?

Это была моя ошибка. Не стоило вообще вступать с ними в диалог.

— Ну ясно! Тоже, поди, ворованное сдавать несешь? — переключилась на мой моральный облик та, которая не могла простить «Людке с третьего этажа» ее успех у противоположного пола.

— Так вы знаете, где ломбард или нет?

— Смотрю, на нуждающегося ты не похож, — «швабра» подняла клюку и махнула ею в мою сторону. — Вон одет-то как хорошо. Ну точно, вор!

Я благоразумно отступил на пару шагов. От пенсионерок с большим стажем несения дозора на лавочке можно ожидать чего угодно.

— Тут такие, как ты, часто ходят. Честным людям на лавочке посидеть страшно, — упитанная подружка «швабры» поправила на груди пуховый платок, плотнее закутавшись в него.

— Сколько раз участковому заявления писали, чтобы закрыл ломбард, — пожаловалась она товарке.

— Наш участковый совсем мышей не ловит! Вон жуликов сколько шастает, подгоняй машину и грузи пачками, — «швабра» снова махнула клюкой, на этот раз в сторону синагоги. — Евреев-то сколько развелось⁈ Жизни нет! И в ломбарде такой же еврей работает. Закроешь их, как же…

— Жиды, они и есть жиды! — поддакнула упитанная. — Они друг за друга горой стоят. Да у самого Брежнева жена еврейка, вот за них и заступается.

— С чего вы взяли, что супруга Генерального секретаря еврейка? — изобразил я удивление, хотя подобные сплетни слышал и раньше.

— А как же? Имя у нее какое? Виктория! Самое что ни на есть еврейское.

— Хм, да уж, вот это выводы… Бабушки, так вы мне скажете, где ломбард?

— А ты, поди, ворованное пришел сдавать? — завела разговор на второй круг тощая старуха.

Дожился, бабульки у подъезда обозвали вором. Хорошо хоть не «наркоманом и проституткой», но разговор получился анекдотичным. Лучше бы я еще раз по дворам пробежался.

Ничего не ответив бабке, я развернулся и пошел по тротуару к следующему дому.

— Стой, малохольный, — окликнула меня старуха с клюкой. Я оглянулся и вопросительно посмотрел на нее.

— Вон там твой ломбард, — и она указала клюшкой в сторону подъездной двери с первыми буквами неприличного слова.

Дверь открылась, из подъезда выпорхнула веселая парочка. Было видно, что это люди пьющие, что он, что она. Пока держатся в рамках, но если не остановятся, то скоро ничем не будут отличаться от обычных забулдыг. Уже сейчас на отекшие, одутловатые лица было неприятно смотреть. Они прошли мимо старушек, не обратив на их шипение никакого внимания.

— Странные у вас соседи, не здороваются, — заметил я.

— Да какие там соседи. Тьфу на них! — «швабра» смачно выругалась. — Хотя тут забулдыжники всякие.

— Ой, и не говори, Семеновна. Все углы зассали, сволочи! Вон через соседний дом приличные люди в это ломбард ходят. А через наш вход одни алкаши и всякая шелупонь.

— Так там еще один ломбард? — не сообразил я, о каких двух входах речь.

— Да тот самый ломбард, просто входы разные. Понарыли, как крысы, отходных путей! Милиции на них нет… Я своими глазами видела, как Яшка сначала сюда зашел, а через час вышел из того дома.

— И я видела! Как раз на ту сторону скамейки сидела. Ждала, пока Надька выйдет, поругаться с ней хотела. Так этот Яшка из Лидкиного же подъезда и выскочил, как черт из табакерки! А заходил-то в наш подъезд, но не выходил оттуда. Вот те крест, не выходил! — и старуха, повернувшись лицом к синагоге, истово перекрестилась.