Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 35 – Петр Алмазный

— Ты смотри там, если нужна будет помощь, сразу звони.

Но помощь не понадобилась. Я справлялся сам. Все дни проводил с семьей. Вместе с дочками разобрались потихоньку с вещами. Девочки, в силу возраста, быстро переключились на новые знакомства и события. Но все же, укладывая их спать, я мысленно делал внушение: «Ваша память о бабушке будет светлой. Бабушка далеко, но она любит вас. Вы вспоминаете ее тепло, без страдания».

И разговаривал с ними о смерти. Рассказывал об ангелах, в которых превращаются люди, о параллельных мирах, о переселении душ, о новом рождении в нашем мире. Боюсь, что у моих девчонок после наших вечерних бесед в голове будет каша. Но каждая из дочерей составила для себя приемлемую картину. Татьяна выбрала вариант с ангелами. Она раз и навсегда решила, что бабушка теперь летает на небе и смотрит на нее сверху. А вот Леночка спорила, что бабушка теперь родилась в другом измерении и теперь живет там. Но, как бы ни было, эти фантазии лучше горя и слез. Пусть их память о бабушке будет светлой.

А вот как вывести Светлану из ее состояния, я не знал. Перепробовал все — и гипноз, и внушение, но жена все глубже погружалась в депрессию. Ей просто необходимо заплакать! Выплеснуть горе со слезами, с криком и причитаниями.

На девятый день я устроил дома небольшие поминки. С девочками накрыли стол, приготовили кутью, поставили графин с компотом, конфеты. Я не знал, что еще нужно — кроме риса с изюмом в голову ничего не приходило. Уже когда накрыли стол, вспомнил о фотографии. Поставил на стол портрет Валентины Ивановны, перед ним стопку водки, накрытую сверху кусочком ржаного хлеба.

Светлана взяла фотографию матери в руки, прижала к груди и… наконец заплакала. Я обнимал ее, что-то говорил, какие-то пустые слова. Но когда у человека такое горе, любые слова будут пустыми.

Следующим утром Света впервые со дня смерти Валентины Ивановны проявила интерес к жизни. Она развесила на стенах фотографии в рамках, на комоде расставила фарфоровые статуэтки. Я нечаянно задел балерину, но, извернувшись, поймал ее на лету.

— Володя, осторожнее! — испуганно воскликнула Света. — Это моя любимая!

— Такая же хрупкая, как ты, — я обнял жену, поцеловал ее и прошептал:

— Все время боюсь тебя нечаянно сломать.

— Я крепче, чем ты думаешь, — Светлана фыркнула и ушла в спальню разбирать коробки с одеждой. Мне тоже полегчало, когда увидел, что жену начало отпускать.

Я позвал дочек и предложил:

— Как вы посмотрите на шоколадную колбасу?

— Папка, ты как маленький, — Таня улыбнулась. — Колбаса бывает из мяса.

— А у нас будет из шоколада.

— А шоколадная колбаса неправильная, — продолжала настаивать Татьяна.

— Кому нужны твои правила? — Леночка показала сестре язык и закричала:

— Ура!!! Мы будем делать неправильную шоколадную колбасу!

На кухне было уже убрано — я немного разобрался с утварью и посудой в первый же день, как заселились в эту квартиру. Позже навел уже более основательный порядок. Сейчас открыл навесной шкаф, достал коричневую коробочку, на которой было написано: «Золотой ярлык». Следом банку сгущенки и пакет с печеньем. Достал из холодильника кусок масла.

— Папа, а где шоколад для нашей колбасы? — спросила Леночка, рассчитывая увидеть шоколадные плитки.

— А мы его сейчас сами сделаем, — я улыбнулся, глядя на недоверчивую гримасу, которая появилась на ее мордашке.