Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 2 – Петр Алмазный

— Приступ аритмии купирован. Имела место достаточно опасная фибрилляция предсердий, — Чазов с резким звуком оторвал ленту миллиметровой бумаги, сложил ее, сунул в медицинскую карту. — Сейчас ритм восстановлен, но давление немного нестабильное.

Доктор с облегчением вздохнул, вытирая вспотевший от волнения лоб:

— Сейчас Леонида Ильича лучше не беспокоить. Однако я боялся, что произошло что-нибудь похуже…

В спальню Генсека вошла Алевтина с капельницей в руках. Чазов переключился на нее, написал рецепт, разъяснил назначения. Косарев был тут же, что-то добавлял, предлагал. Впрочем, импровизированный консилиум очень быстро закончился.

— Леонид Ильич должен находиться на особом контроле, — сообщил мне Чазов. — Следите за давлением и пульсом.

— А что насчёт сна? — уточнил я.

— Пока пусть пару часов бодрствует, а потом можно. Я дал минимальную дозу седативного, но не для сна, а чтобы чуть снизить нервную нагрузку.

— Если что, зовите — я буду рядом, — добавил Косарев, и вышел, сопровождая Чазова.

Я не сдвинулся с места. Так и сидел на стуле у изголовья кровати. Периодически проверял пульс. К счастью, сердце Генсека билось ровно — не знаю, что сработало лучше — лекарства или моя поддержка. Будем считать, что все вместе.

Я смотрел на часы — стрелки двигались медленно, отмеряя не только время дня, но и время нашей жизни. Подумалось, что каждое движение стрелки часов приближает нас к смерти. Так же, как приближает к ней каждое ошибочное решение, каждый неверный шаг и каждая злая мысль.

— Леонид Ильич, не смейте умирать, вы даже не представляете, как вы нужны нам. Вы нужны всей стране, — тихо сказал я.

— С вами умереть не получится, с того света достанете, — пробормотал Брежнев и открыл глаза. — Жизни той осталось с гулькин нос, а люди еще и стреляют друг в друга. Как так можно? Я знал, что Андропов со Щелоковым вечно грызлись… Но не думал, что настолько серьезная вражда между ними…

— Леонид Ильич, вы так нас напугали! И вам лучше не разговаривать, на полшага от инфаркта были, — я встал, поправил подушку, поднес стакан воды. Леонид Ильич отпил глоток, немного помолчал, и распорядился:

— Володя, Александрова-Агентова позови.

— Выполняю…

— И еще… Где Рябенко?

— Александр Яковлевич остался на кладбище, во избежание беспорядков. Но будет с минуты на минуту.

Я приоткрыл дверь спальни и пригласил помощника Брежнева. Александров-Агентов тут же вошел, но произнес озабоченно:

— Леонид Ильич, может, с делами повременим? Все-таки серьезный приступ был.

— Ничего, живой — и ладно. Сейчас зови ко мне Удилова, Цинева и Устинова. И Цвигуна тоже. Чтобы срочно. Но сначала Рябенко.

Александров-Агентов вышел. Я снова посмотрел на часы. С момента выстрелов на кладбище прошло совсем немного времени — всего-то три часа.

Спустя минут пять в спальню быстро, почти бегом, влетел генерал Рябенко.

— Леня, ну и перепугал ты нас! — сходу начал он.

Брежнев лишь отмахнулся небрежно:

— Со мной все в порядке. Рассказывай, что там? Как Юрий Владимирович? Серьезно ранен?

Рябенко замялся, не зная, можно ли сообщать такие новости человеку, у которого только что случился сердечный приступ. Но знал, что Брежнев от своего не отступит, потому мрачно сказал:

— Юрий Владимирович убит. Щелокова выстрелила в упор, пуля задела жизненно важные органы. Умер на месте. Светлана тоже убита — выстрел телохранителя Андропова оказался смертельным. Тела отвезли в Кремлевскую больницу.