Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 45 – Петр Алмазный

Я поднялся, собравшись уходить.

— Да, Владимир Тимофеевич, у меня к тебе личная просьба, — вдогонку произнес генерал, когда я уже был в дверях — Уже начали съезжаться делегации на торжественное заседание в честь шестидесятилетия революции. Ожидается приезд большого числа гостей. Работы много, и я очень прошу, эту неделю до парада и последующих мероприятий вернуться к своим прежним обязанностям. Просто помочь. Сможешь? Зашиваюсь, Володя. А с Цвигуном и Удиловым я сегодня же договорюсь.

— Какие вопросы, Александр Яковлевич⁈ Сегодня мне нужно на допрос в связи со вчерашним убийством адвоката. А потом сразу же примусь за дело. Какой график?

— До завершения мероприятий круглосуточный, к сожалению. А вот девятого ноября можешь взять хоть целую неделю отпуска.

С отпуском Рябенко, конечно, погорячился. Мне он только снится — ведь дела по организации Управления собственной безопасности пока очень далеки от завершения. И дело тут не в слишком медленном подборе кандидатур на оперативную работу. Тут задача куда глобальнее — структура должна быть гибкой и не обремененной лишней бюрократией, с собственными широкими полномочиями. Ладно, разберемся — цель вижу, в себя верю…

Поднялся на второй этаж, поздоровался с Александровым-Агентовым, спешившим в кабинет секретарей. Возле кабинета Генсека сидел на своем обычном посту Михаил Солдатов. Поздоровались и с ним, по-приятельски за руку.

Когда я вошел, Леонид Ильич сидел за столом и перебирал стопку документов. Увидев меня, он снялочки и бросил их в ящик стола.

— Володя, проходи. Что так долго? Вчера тебя ждал — не дождался, — попенял мне Брежнев.

— Вчера, Леонид Ильич, ваш зять задал работы всему Комитету. Прошу прощения, но не было минуты свободной.

— Да я краем уха уже слышал, Рябенко доложил, но ты подробно все расскажешь. Но чуть позже. Главное, что с Галей?

— Сейчас уже все хорошо. Пришла в себя. Чурбанов тайно вывез ее из Щеглов и доставил к народной целительнице. Да вы ее знаете, была у вас один раз.

— К Джуне? — удивился Леонид Ильич. — Она же только массаж делает.

— Как оказалось, не только массаж. Она специалист широкого профиля. Галину Леонидовну я обнаружил в ее квартире в бессознательном состоянии. Есть сведения — и мы с этим работаем — что ее хотели сфотографировать в непотребном виде и опубликовать фотографии на Западе непосредственно перед празднованием юбилея революции.

— Вот же сволочи… — Брежнев стукнул кулаком по столу. — Ничего святого для них нет! А я еще своих пропагандистов стараюсь придерживать, чтобы ничего про личную жизнь наших диссидентов не печатали, хотя там есть много чего интересного. Не хочу уподобляться нашим противникам.

Я подумал: вот это вы зря, в борьбе с врагом все средства хороши. Со злым, безжалостным, расчетливым, с тем, кто не жалеет ни детей, ни стариков, кто идет по головам к своей цели, эффективен только один метод борьбы — раздавить, как ядовитую гадину. Но спорить с и без того расстроенным Генсеком не стал.

— Так что там с Чурбановым? — сменил тему Леонид Ильич.

— Взяли во время карточной игры в нелегальном казино. По сути притоне, организованном криминальными элементами. Сейчас ваш зять находится под домашним арестом. Цинев начал служебное расследование. Но вы ведь понимаете, что все зависит от вашего решения.