Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 27 – Петр Алмазный

«До пресс-конференции я ее приведу в чувство», — подумала Джуна, но сказала совсем другое, изображая крайнее возмущение:

— Она в хорошем состоянии! Это транс! Ее душа сейчас путешествует в астрале, а с телом я сейчас провожу чистку на ментальном уровне и делаю пурификацию ауры. Вы ничего не понимаете…

— Пошла вон, — коротко сказал я и поднял дочь Брежнева на руки.

Удивился, насколько она похудела за последнее время. В прошлый раз едва перенес ее с кресла в кровать, весила килограмм сто. А сейчас минус двадцать кг — это как минимум. Рука Галины Леонидовны безвольно свесилась вниз.

Через пару минут в квартиру влетел Рябенко. Заметив меня с Галей на руках, выглянул в подъезд, прокричал:

— Давайте быстрее!

Вошли с носилками сотрудники скорой помощи. Я уложил Галю на носилки и накрыл ее простыней, причем лицо тоже. Выглядело мрачно, но не хватало еще, чтобы сейчас ее кто-нибудь увидел в подобном состоянии.

— Что ты делаешь! Зачем ты закрыл ее лицо! — завизжалаДжуна. — Ты не знаешь, что это значит? Ты же проецируешь на нее сейчас весь этот негатив, заманиваешь духов смерти!

Я только отмахнулся от старательно игравшей свою роль гадалки. Джуна еще что-то орала, но в голове у нее лихорадочно крутились мысли: «Кто из журналистов дежурит у моего дома? Как этот мусор узнал, где Галя? Неужели раскололи цыгана? Рано, как рано… Еще же ничего не готово!»

— Выносите, — приказал медикам Рябенко и вышел вместе с ними. Я тоже отправился следом.

У подъезда ждали опера. Рядом с ними стоял следователь прокуратуры. Они скользнули взглядом по носилками, но ничего не сказали. Присутствия нас с генералом было достаточно, чтоб вопросов не возникло.

Носилки с «телом» разместили в скорой.

— Отлично. Теперь быстро в Щеглы, — распорядился Рябенко. — И пост поставить возле палаты.

Я с ними не поехал. Сдал Галю с рук на руки, а потом снова поднялся в квартиру Джуны.

В коридоре уже жались двое понятых. Мужчина лет семидесяти и женщина средних лет, проживающие в коммуналке этажом ниже.

— Вот правильно! Давно надо было этот гадюшник проверить! — возмущался мужчина. — Арбат — это же самое сердце Москвы! Коренных москвичей выселяют, а сюда всякие проходимцы, чурки и цыгане заселяются. Где это видано, чтобы десять семей выселить с этажа, и одной занять такую жилплощадь! Я по всем инстанциям ходил, просил дать дополнительную комнату, а тут не понять кому, шарлатанке какой-то кавказской — на тебе, пользуйся. Тьфу!

— Ничего, товарищ, сейчас разберемся, — ответил я и прошел мимо понятных дальше в квартиру.

Вначале Джуна вела себя надменно, как царица. Высокомерно наблюдала за действиями сотрудников КГБ и следователя, на вопросы не отвечала, только фыркала презрительно. Но потом. услышав об обыске, все-таки не выдержала и начала защищаться:

— Я здесь проживаю на законных основаниях, занимаю эту жилплощадь с разрешения министерства культуры, — говорила Джуна, возмущенно осматривая присутствующих. — Вот документы. Вот, смотрите, письмо министерства культуры, — пожилая грузинка подавала ей документы. — Вот решение Мосгорисполкома. Впрочем, я же вам не буду зачитывать. Можете сами ознакомиться.

— Мы здесь тоже на законных основаниях, — ответил ей следователь прокуратуры. — Вот вам ордер, можете ознакомиться. А сейчас мы будемпроводить обыск. Товарищи понятые, пройдите, пожалуйста, сюда.