Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 123 – Петр Алмазный

— Ничего особенного, Леонид Ильич. Посоветовал быть честной с самой собой. Если хочет жить — то пусть живет достойно. А если не хочет, пообещал организовать ей веревку и мыло. Жестко, да, но по другому никак.

— Добрый ты, Володечка, — усмехнулся Леонид Ильич. — Жестко, но подействовало. Я уж не знал, к какому позору готовиться, а все обошлось.

Брежнев замолчал, переключив внимание на какие-то бумаги, лежащие на столе.

— А теперь мне объясни это вот. Я знаю, что ты вчера беседовал с Мастерсом, — и подал мне распечатку перевода «Нью Йорк таймс».

— Русские перенимают китайский опыт? — вслух прочел я заголовок.

— Про Галину и детей руководящих работников можешь пропустить, — остановил меня Леонид Ильич. — Ниже читай, с третьего абзаца.

— Советский Союз — это федерация, — продолжил чтение с того места, на которое указал Брежнев. — И принятие новой конституции запустило процесс «пересборки» Советского Союза. Советские руководители, скорее всего не представляли всех сложностей, которые предстоят в связи с приведением конституций союзных республик в соответствие с конституцией Союза. Местные элиты не готовы к волнениям, аналогичным тем, что недавно погасили в Тбилиси. Рискну предположить, что подобные события вскоре могут произойти в любой союзной республике. Но наиболее взрывоопасными являются некоторые районы Кавказа и Средней Азии.

— Это он сам каркает или с твоих слов записано верно? — Леонид Ильич смотрел на меня строго, «добрый дедушка» пропал, передо мной сейчас сидел жесткий, даже жестокий боец. Но я давно понял, что Леониду Ильичу надо говорить правду и только правду. Он не умел, как я, читать мысли, но ложь чувствовал спинным мозгом.

— Я рекомендовал ему не акцентировать статьюна Галине, и не раздувать тбилисские события. Остальное он сам додумал. Признаюсь, по поводу Грузии я ждал большего шума в западной прессе, но ваша дочка стала главным событием дня. Ее выход на работу затмил протесты, переключив на себя внимание всего мира. Да, Мастера здесь заносит с его прогнозами, однако я бы не спешил называть это очернением нашей страны.

— А как же еще называть подобные «предсказания»? Он же нам чуть ли не гражданскую войну пророчит.

— Извините, Леонид Ильич, но в кои-то веки мне придется согласиться не с вами, а с прогнозами Мастерса. Да, журналист сгустил краски — работа у него такая — но по сути вопроса он прав. У нас в стране действительно имеются точки напряжения, которые сейчас придется особенно бдительно контролировать. Это Карабах в Азербайджане, Казахстан, где проживают всего тридцать процентов казахов. В частности, территория Рудного Алтая. Так же Петропавловская область, Павлодарская область. Русскоязычные регионы. Далее — юг Киргизии. Вообще Ферганская долина — там такая чересполосица по национальностям, что я даже представить не могу во что выльется в будущем бездумное отношение к границам. Совершенно не учтен национальный вопрос. Если наши противники захотят раскачать ситуацию, они имеют серьезную основу для этого. Достаточно поднести спичку — и полыхнет. Я еще молчу о Крыме.

Леонид Ильич глубоко задумался над моими словами. Я не удержался и заглянул в его мысли. Там бродили сомнения. С одной стороны, он доверял мне лично, считал умным, ценил советы. С другой — не хотел верить в подобные прогнозы, считая их паникерством или желением безопасника лишний раз перестраховаться. В отличие от меня, он не знал, как разваливался СССР, и не мог себе даже представить подобного кошмара. Однако я чувствовал, что давить на него дальше не стоит — можно перестараться и получить результат обратный желаемому. Потому просто молчал, ожидая пока генсек первым нарушит тишину.