Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 87 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Хорошо, Леонид Ильич, тогда у меня один вопрос: как вы относитесь к тому, что концерт назначен на четвертое июля?

— А что четвертое июля? Четвертое июля — воскресенье, — пожал плечами Брежнев. — А что до дня независимости у Соединенных Шатов, ну так поздравлю их, официально. Как глава государства, от имени верховного совета СССР. Тем более, у нас разрядка и ничего тут такого нет, — он взял ложечку, зачерпнул варенья и положил в чай. Сделал глоток, даже крякнул от удовольствия.

— Я вам больше не нужен? — спросил его после того, как Брежнев поставил чашку с чаем на стол.

— Нет, Володя, иди, работай. Не буду тебя больше задерживать.

Я уже направился прочь от беседки, когда Леонид Ильич произнес вслед:

— Да, вот еще что… после поездки подумаем о твоем переводе из УСБ…

Из Заречья ехали с ветерком. Окна были открыты и теплый летний воздух врывался в салон. Николай мечтательно насвистывал какую-то простенькую мелодию. Молодость — это хорошо. Это время больших надежд и стремительной жизни, когда ты просто радуешься или страдаешь, полностью отдаваясь чувствам…

Физиологически мне сейчас сорок один год. Реальный же возраст намного больше. К семидесяти, если брать те годы, что прожил Владимиром Гуляевым.

Я прикрыл глаза и попытался вспомнить ту жизнь. Гаджеты, курьеры, реклама из каждого чайника, дерьмовые новости по ящику, интернет как единственное место, куда можно сбежать от серой жизни… При условии, что в сети ты не будешь лезть на новостные сайты и отключишь рекламу, то вполне нормально.

Я вздохнул, вспомнив то расслоение общества, которое резко обозначилось после развала Союза и дальше пропасть между простым народом и теми, кто пролез из пешек в дамки, только ширилась. Рабочий класс стал называться быдлом. Слово «нищеброд» прочно вошло в лексикон мажоров да и не только. Большинство нашли свою нишу, стали жить и радоваться тому, что удается что-то сделать, как-то прирастать достатком, пусть небольшим, но своим — выстраданным и заработанным… Пока правительство не подложит очередную «свинью», умело раздувая межнациональную рознь…

Хотелось бы еще раз дожить до двадцать пятого года и посмотреть, каким этот год будет в Союзе Советских Социалистических республик?

Приехав на Лубянку, попал в эпицентр ожесточенного спора. Открыв дверь, увидел, как Соколов бросил на стол Карпову стопку папок и закричал:

— Да сколько можно-то, в конце концов! Мы что здесь, прачечная, в чужом грязном белье копаться⁈

— Если прикажут, ты не только в грязном белье копаться будешь, но и дерьмо руками разгребать, — совершенно спокойно ответил Карпов.

— Да я тебя в этом дерьме скорее закопаю! — зарычал Соколов.

— Отставить! — моя команда прозвучала во-время, еще немного и перепалка переросла бы в серьезный конфликт.

остальные в конфликте не участвовали. Даниил не обращал внимания на происходящее в кабинете, полностью погруженный в свой компьютер. Кобылин сидел у форточки и курил, старательно пуская дым за окно. Он посматривал на Карпова и Соколова сквозь ироничный прищур.

Абылгазиев с Марселем старательноделали вид, что ничего не слышат и не видят. Перед каждым из них лежала такая же стопка папок, как та, что Соколов бросил на стол майору Карпову.

— Скажите, что у вас тут происходит? — я прошел к столу, сел.