Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 71 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Кобылин, ты вперед, со мной. Остальные остаются на месте, — и я первым вышел из кабинета.

К ресторану «Арагви» подъехали уже в темноте. На лавочке, неподалеку от входа, сидели два парня, по виду студенты и о чем-то спорили. Подвыпившая компания перед входом громко шумела, осанистый швейцар пытался навести порядок.

— Товарищи, успокойтесь, — увещевал он расшумевшихся гостей, — не мешайте людям культурно отдыхать.

С таким же успехом он мог попросить реку остановиться.

Я не сумел обнаружить людей из Московского Главка, но один из «студентов» встал и направился ко мне.

— У вас закурить не найдется, — спросил он и тут же представился:

— Капитан Озеров. Объект снял отдельный кабинет, сейчас накачивается хорошим коньяком «Двин». Оперативники в зале и на черном входе. Объект в состоянии крайнего раздражения, уже накричал на официанта. До этого сегодня на Лубянке сорвался на сотрудников. Так же ездил в МИД, где устроил скандал по поводу того, что ему не сообщили о визите Кронкайта. Орал, что у него были большие планы на эту встречу. Еще потребовал объяснить, почему вся эта операция со знаменитым телеведущим прошла мимо него. Кстати, везде он натыкался только на холодную вежливость и общие ответы. Собственно, после МИДа приехал сюда, где и пьет в одиночестве… — Озеров взглянул на часы, — уже в течении полутора часов.

Я зря опасался, что могут быть проблемы с арестом. Просто урок, который получили, когда брали Краскова, запомнил хорошо.

— Кобылин, кажется, ты будешь особенно рад поквитаться со своим недругом? — обратился к Федору.

Тот хмыкнул и вошел в ресторан первым. Мы с Озеровым следом.

Швейцар, плотный мужчина с генеральской выправкой и седыми висками, попытался преградить нам путь:

— Куда, товарищи, зал и так переполнен! — грозно нахмурившись, сказал он.

— Так мы сейчас и освободим его, — усмехнулся Кобылин, сунув под нос швейцару корочки.

Тот сразу отступил в сторону, вежливо попросив:

— По возможности, мебель не ломайте, пожалуйста.

— А что, были прецеденты? — усмехнулся Кобылин.

Но что ответил швейцар, мы уже не услышали, окунувшись в шумную атмосферу ресторанного зала.

Воздух в зале былгустым, сочным. Ароматы духов и дорогого табака смешивались с острыми запахами грузинской кухни. Верхний свет был потушен, на стенах мерцали бра. На столах были мерцали свечи, создавая уют.

С небольшой эстрады лилась знакомая до боли мелодия. Оркестр наигрывал «Сулико». Перед музыкантами стоял, покачиваясь, пожилой плотный кавказец в хорошо сшитом пиджаке и расклешенных брюках. Костюм был кофейного цвета, в зеленую клетку. Рубашка под ним бледно-сиреневая — последний писк моды. Его гордому профилю вполне мог бы позавидовать Фрунзик Мкртчан. Мужчина пытался дирижировать и подпевал хорошо поставленным голосом. В его «Где же ты моя Сулико?» слышалась не пьяная сентиментальность, а какая-то настоящая, горькая тоска.

Зал полон до отказа. Женщины, разодетые в вечерние платья, походили на яркие цветы и благоухали духами — разнообразные ароматы пробивались сквозь общий запах зала. Дамы громко смеялись над шутками своих кавалеров, где-то за столом спорили, тоже громко, кто-то произносил тосты под одобрительный рокот компании.

Между столами, подобно теням, скользили официанты в черных брюках и белых рубашках с галстуком-бабочкой под воротниками. Они настолько профессионально обслуживали зал, что казалось, будто пустая посуда убирается сама по себе, а новые блюда появляются по мановению волшебной палочки.