Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 67 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Ну что, начнем?

Журналист задавал вопросы, Суходрев синхронно переводил, а Брежнев отвечал — четко, весомо.

— Ради чего я прилетел в Советский Союз? — сразу взял быка за рога Уолтер Кронкайт. — Первый и главный вопрос, о котором сейчас говорят все, особенно после заявления мистера Сахарова, это авария на Белоярской АЭС. Расскажите, что там случилось и надо ли волноваться мировому сообществу?

— Думаю, вам лучше всего об этом расскажет непосредственный участник событий, — Леонид Ильич посмотрел на меня, приглашающе махнул рукой и попросил:

— Владимир Тимофеевич, присоединяйтесь к нам.

Я прошел к столу, занял четвертый стул.

Дальше Кронкайт спрашивал, я отвечал. Суть моего рассказа сводилось к тому, что была предпринята попытка диверсии. Подробно рассказал, что во время учений учебные заряды были заменены на боевые, но удалось во-время их обезвредить. Рассказал, что учения были отменены, что ситуация под полным контролем, как это могли видеть все желающие из передач советского Центрального телевидения. Добавил, что сейчас в Свердловске находится большая группа иностранных журналистов, включая того самого Мастерса, собственно, и запустившего непроверенную информацию в газеты.

Дальше интервью как-то незаметно пошло в русле обычной деловой беседы. Говорили много, об успехах и недоработках, о том, что разрядку нужно продолжать, что не нужно скрывать информацию об инцидентах, если таковые случаются. Иногда обращались ко мне и я вставлял свои пять копеек.

Кронкайт задал вопрос о количестве ракет с ядерными боеголовками на территории других государств Варшавского договора.

В глазах Леонида Ильича вспыхнула искра превосходства человека, за которым стоит мощь огромной державы. Причем державы, которая находится на подъеме, растет, развивается. Это было превосходство человека, который хорошо знает и цену ошибок, и цену слов.

— Уолтер, вы, американцы, любите все считать. Ракеты, боеголовки, проценты. Вы смотрите на карту, как бухгалтер на баланс. А нужно смотреть… — он сделал паузу и внимательно взглянул на собеседника, — нужно смотреть в сердца людей. Никто вСоветском Союзе не хочет войны. Мы заплатили за мир двадцатью миллионами жизней. И эта цифра хоть и официальная, но очень приблизительная. До сих пор идут поисковые работы и появляются новые могилы погибших на Великой Отечественной войне. А сколько еще не обнаружено? А сколько погибло в море? Эти цифры для нас не статистика эти цифры — наша память. И она не позволяет нам быть слабыми.

Я смотрел на Леонида Ильича и видел не старика, отнюдь. Человек, чья эпоха казалось бы, подходила к концу, вдруг показался мне похожим на скалу. Ту самую, о которую разбивались все волны — и холодной войны, и противоречий, как внутренних, так и внешних. В его медлительности была не дряхлость, а неспешная мощь. Он не торопился, потому что был уверен: время работает на нас и на нашу страну.

Леонид Ильич произнес что-то на счет разрядки, улыбнулся, его знаменитые брови взлетели вверх. Улыбка получилась искренней и немного лукавой. Кронкайт в ответ рассмеялся. Напряжение мгновенно, вызванное последним вопросом американца, растаяло.

Дальше они беседовали, если не как старые приятели, то уж как люди, прожившие большую жизнь. Я вспомнил, что Кронкайт на десять лет моложе Леонида Ильича. И скоро они оба станут историей. Сколько лет им осталось?..