Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 6»
|
Камера крупным планом показала табло, на котором высвечивалась цифра «12.1». Голос корреспондента за кадром: — Сейчас подъезжает делегация ученых и представителей западной прессы во главе с Сигвардом Эклундом…. Камера крупным планом подъехала к автобусу, и которого неспешно даже с некоторой опаской, выходили журналисты и ученые. В руках у многих были счетчики Гейгера. — … мы вам показываем уровень радиации на индивидуальных приборах… — камера приблизилась к седому мужчине с большими залысинами надо лбом и очками в массивной оправе на носу. — Как вы видите, в руках у генерального директора МАГАТЭ Сигварда Эклунда счетчик тоже показывает нормальный уровень радиации… — камера переместилась к рукам гендиректора и показала крупно те же цифры. Корреспондент за кадром спросил: — Мистер Эклунд, вы доверяете своим приборам? Эклунд широко улыбнулся: — Да-да, я вижу, что все прекрасно, что наши газеты подняли панику совсем зря. Сейчас мы проедем на станцию думаю, наши хозяева разрешат нам провести замеры на месте. Дальше шло большое интервью с директором АЭС Малышевым. Вадим Михайлович обстоятельно рассказывал гостям о работе АЭС, не преминул похвалиться о запуске третьего энергоблока на быстрых нейтронах и вообще чувствовал себя как именинник. Он буквально светился. — Для меня большая честь рассказывать о проделанной нами работе таким высоким гостям, — говорил Малышев. Корреспондент переключился на состав 'гостей, выхватывая лица крупным планом, пока не остановился на лице Сахарова. Я хмыкнул — быстро же его доставили! — Сейчас мы попросим прокомментировать происходящее у нашего лауреата Нобелевской премии мира, героя социалистического труда, Андрея Дмитриевича Сахарова. Андрей Дмитриевич, что вы можете сказать о работе атомной электростанции и уровне загрязнения на территории АЭС и города Заречного? Сахаров сморщился, сложил губы, как сказала бы моя давно покойная бабушка, курьей гузкой и, почти выплевывая слова, сказал: — Я, как ученый. Не обладаю всей полнотой информации, чтобы делать далекоидущие выводы. — Но, Андрей Дмитриевич, у вас в руках прибор, счетчик Гейгера, вы доверяете его показаниям? — Да, у меня на руках некое устройство, которое показывает некую информацию. Насколько оно правдиво, я не могу вам сказать. Его могли настроить в КГБ, и я не могу вам точно сказать, что оно показывает. Тут же камера перешла на Эклунда. — Мистер Эклунд, ваш прибор для измерения уровня радиационного фона тоже из КГБ? — задал вопрос корреспондент. — Нет, что вы, я всегда пользуюсь только своей, проверенной техникой, — ответил Эклунд. — Сколько микрорентген в час показывает ваш проверенный счетчик? — спросил корреспондент, а я мысленно поаплодировал ему. — Оу, двенадцать и один, вполне норма, как везде в мире, — ответил Эклунд. — Вообще до пятидесяти микрорентген в час считается приемлемым. Верхний предел. Здесь, как мы видим, до него еще очень далеко. И я буду выяснять, кто сделал такую панику на Западе. Здесь куда спокойнее, чем в том же Нью-Йорке или Лондоне, где люди вышли на демонстрации с требованием оказать помощь советским людям в ликвидации аварии. Но аварии никакой нет, и я надеюсь, что наши демонстранты видят это заявление. И своими глазами видят спокойную атмосферу возле Белоярской АЭС… |