Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 106 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— На фоне последних событий и заявлений Сахарова хорошо бы сделать показательный суд, — заметил я. — Темболее, с такой доказательной базой. Думаю, не составит труда выяснить ее судьбу до тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. И дальше — по шестьдесят третий…

— Владимир Тимофеевич, я не могу допустить, чтобы вы занимались каждой мелочью, — прервал меня Удилов. — Это все равно, что микроскопом колоть орехи. Для этого есть другие службы и другие люди. Работу вы провели титаническую, не отрицаю, но подумайте, как оптимизировать УСБ.

— Понял, Вадим Николаевич, разрешите идти? — я встал, но Удилов махнул рукой, не отпуская меня.

— Что у нас с Бережковым? — спросил он, поправляя ряд карандашей.

— Бережков? Залег на дно, ходит на работу, ведет себя тише воды, ниже травы, нигде не отсвечивает, — доложил я.

— Наблюдайте, рано или поздно на него кто-нибудь выйдет. Жаль, конечно, с Мастерсом вы поторопились, — он вдруг рассмеялся. — Но устранили его виртуозно! Я когда смотрел новости, где наш американский друг уже не дышит, но еще стоит, и даже пытается задавать вопросы, повеселился от души. Особенно понравился момент, когда он полез целоваться к Сигварду Эклунду. В кино ходить не надо, это нечто!

— Да, тот не знал, куда спрятаться от пьяного журналиста, — я усмехнулся, но мысленно все-таки выругался.

Инициатива Соколова была не к месту и не вовремя. Хотя с Удиловым соглашусь, Мастерса ростовский балагур подставил виртуозно и, что греха таить, играючи. Ту часть «выступления» Мастерса, когда Соколов, оттащив его от Эклунда, взвалил на плечо и легко донес до посольской машины, где сдал на руки работникам посольства, засняли все присутствующие на встрече в Свердловске телекомпании.

— Собственно, один его вид снял все вопросы и обесценил все попытки обвинить СССР в сокрытии аварии. Вряд ли после такого удара статьи Мастерса появятся в каком-либо серьезном издании. — Удилов встал, прошел к окну и как-то без перехода заметил:

— Весна началась… настоящая… — и снова без перехода:

— Вечером вам надо к Леониду Ильичу в Заречье съездить. Обязательно. Просил передать. Видимо, перед пленумом хочет с вами побеседовать.

— Хорошо, Вадим Николаевич, разрешите идти? — я, наконец, встал.

— Идите, Владимир Тимофеевич, не буду задерживать, — он так и не повернулся, стоял, подставляя лицо первым в этом году теплым лучам солнца.

Вернувшись в УСБ, застал всехв сборе. Не было только Газиза.

— Где наш казахский беркут? — сразу спросил я.

— Как вы меня хорошо назвали, — услышал за спиной довольный голос Абылгазиева. — Лучшая похвала для мужчины!

— Залетай уже, птичка, — расхохотался Соколов.

— Беркут не птичка, беркут — это воин, — обиделся Газиз. — Думаешь, если тебя по телевизору показали, знаменитый теперь? Такая слава позор, пьяного человека носил на руках — это герой, да?

— Соколов, Абылгазиев, отставить, — я жестко пресек готовую начаться перепалку. — Сейчас попрошу предельного внимания. На повестке дня три вопроса. Первый — это арест Мясниковой, она же лже-Боннэр. Со мной поедут на задержание вы, Кобылин и… — я внимательно посмотрел на всех членов команды, — майор Соколов.

Заметив, как разочарованно вздохнул Марсель, я обратился к нему:

— Марс, у тебя будут другие дела. Ты едешь в Казань. Задача — помимо проверки работы особистов в Татарской АССР — выяснить ситуацию с молодежными группировками. Специально отмечаю — только выяснить. Нужна вся информация на сегодняшний день. И, желательно, анализ ситуации с молодежными течениями не только в самой Казани, но и в Набережных Челнах.