Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 94 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Когда Генсек заговорил, голос его был жестким, а взгляд озабоченным:

— Завтра же поговорю с Примаковым, он у нас специалист по восточным делам. Странно, что Международный отдел мне ничего не докладывал.

— Доложат, — я усмехнулся и рискнул добавить явное «пророчество». — Но сделают это, когда уже будет поздно. В конце апреля.

С афганской темой я играл на опережение. Не все в моих силах, но, если получится, я постараюсь не допустить ввода советских войск в Афганистан.

— Может сходим в столовую, перекусим? — предложил Брежнев, чтобы сменить настроение. — Володя, идешь с нами? Ты ведь с дороги?

— Я из аэропорта домой заехал. Мои девочки обещали удивить ужином. Не хочу аппетит перебивать, — ответил я, но невольно сглотнул слюну. Есть хотелось невероятно.

— Вот дома и поешь, а у нас просто закусишь, — засмеялся Леонид Ильич.

Я не стал отказываться, не в правилах Брежнева отпускать человека голодным.

В столовой уже накрыли. Мясная и овощная нарезки, небольшая корзинка со сдобой, два вида запеканки — грибная и творожная. В маленьких розетках варенье, которое Брежнев очень любил, тут же большой чайник, заботливо накрытый вафельным полотенцем, и чашки.

Едва сели за стол, как Рябенко сразу занялся запеканкой. Видимо, не один я сегодня не успел пообедать.

— А где Виктория Петровна? — поинтересовался я.

— У Гали, — ответил Леонид Ильич. — Она приболела, вот мать и беспокоится. А я радуюсь. Нет, не болезни, конечно, а тому, что она, как делом занялась, так друзья у нее другие появились. И нет больше гулянок в квартире, все столы, пол — все устлано рисунками. Вот уж не думал, что Галя так увлечется. Творческая натура, одним словом!

Леонид Ильич улыбнулся, в глазах светилась гордость за дочь:

— Как хорошо, что я тогда прислушался к тебе, Володя! Но переживал, переживал, скажу честно. Едва удержался, чтобы не поехать на комбинат и не привезти ее домой. Так что, Владимир Тимофеевич, от нас с Витей тебе сердечное родительское спасибо за совет и помощь.

Рябенко поднял бровь и подумал: «Ого! В первый раз слышу такое, чтоб Ильич Медведева по батюшке величал. Такой почёт неспроста, взлет Володькиной карьеры наверняка продолжится. Эх, а такой был хороший сотрудник у меня, даже жалко». Но вслух генерал ничего не сказал, продолжая уплетать запеканку.

— А как тебе вообще в УСБ? — как бы между делом поинтересовался Леонид Ильич. — Не скучно?

— Да вроде скучать некогда, — ответил я, разливая по чашкам индийский чай. — Но работа пока в основном с бумагами.

— Плохо, очень плохо, — нахмурился Леонид Ильич.

Рябенко прекратил жевать и непонимающе посмотрел на Генсека.

— Потенциал у тебя большой, а растрачиваешь его на перекладывание бумажек, прояснил свою реакцию Леонид Ильич. — Но я еще подумаю, что нам можно с этим сделать.

— А с реформами и кооператорами шум затих? — поинтересовался Рябенко, которому почему-то не понравилось замечание Брежнева о моем потенциале. Он подумал: «Ведь себе на замену его готовил, думал, выйду на пенсию — Медведеву сдам дела. Так нет же, потенциал, видите ли…»

— Я, Саша, по природе-то своей не реформатор, сам знаешь, — ответил Брежнев. — Просто страна в таком состоянии, что приходится что-менять. Иначе потом боком вылезет. Ты помнишь, как у Никиты-то чесалось прям, чтоб все поменять, переделать и перестроить? Вот кто хотел настоящим реформатором стать, из кожи вон лез, а получалось все больше ерунда какая-то. Совнархозы учредил, говорил, что бюрократию ликвидирует. Куда там. Вся эта бюрократия и пересела из министерств в совнархозы.