Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 67 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Не дожидаясь моего ответа, он положил трубку.

Прежде, чем отправиться к Удилову, я плотно позавтракал. Благо, в сковороде на плите оставались еще теплые котлеты, а в кастрюльке — пока что не успевшие слипнуться макароны с маслом.

До Лубянки доехал без особых приключений. Поднялся на нужный этаж, коридор встретил запахом паркетного лака — видимо, освежали накануне половое покрытие. У двери с табличкой «Первый зам.председателя КГБ СССР Удилов В. Н.» стоял дежурный. Он приветственно кивнул мне и открыл дверь.

Кабинет Удилова ничуть не изменился со времени моего первого визита — он был словно законсервирован во времени, как музейный зал. Сам Вадим Николаевич сидел на высоком жестком стуле, склонившись над какими-то документами. Услышав, как я вошёл, он отложил бумаги и посмотрел прямо на меня.

— Здравствуйте, Владимир Тимофеевич, — сказал негромко. — Присаживайтесь.

Я сел на стул, стоявший напротив.

— Рассказывайте, — коротко потребовал генерал.

Я изложил всё по порядку и без утайки. Как брали Краскова, как он выстрелил, как Марс едва не погиб, как потом, в больнице, была истерика, после которой начались признания. Старался не упускать мелочей, но и не драматизировать. Просто излагал факты.

Удилов слушал молча, не перебивая. Иногда только чертил на полях чистого листа короткие штрихи карандашом. Лицо его оставалось неподвижным, но взгляд был сосредоточенный, внимательный.

Когда я закончил, он какое-то время сидел, будто переваривая услышанное. Потом убрал карандаш, откинулся на спинку кресла, переплел пальцы на груди.

— И где теперь эта кассета?

— Приказал сотрудникам сделать копии и сохранить их в нескольких разных местах, — не моргнув глазом, на всякий случай соврал я. На самом деле мы, разумеется, так и сделаем, но попозже, пока еще не успели.

— Понятно… Это правильно. Ну что ж… Дело с польской «нейтронной бомбой»… — произнес Удилов с кривой усмешкой. — Это не новость для нас.

Я удивленно вскинул брови.

— Мы заподозрили неладное ещё в семьдесят пятом, — продолжал он. — Когда Герек зачастил к французам. Выпрашивал кредиты, а разговоры велись не только о машиностроении. Польская контрразведка тогда пыталась нас убедить, что речь о чисто «энергетических проектах». Но у нас были иные сведения.

Удилов достал из ящика стола тонкую папку и, не показывая мне, продолжил:

— Наш резидент во Франции подтвердил: через французские банки проходили операции по закупке оборудования двойного назначения. Техника, которую можно применить как в мирных целях, так и для создания вооружений.

Он сказал это ровным голосом, будто речь шла о хозяйственных вопросах.

— Тогда появилась версия, что ПНР начинает разработку собственной секретной ядерной программы. И делает это при неофициальном согласии ЦРУ. Решили проверить.

Я молчал, не перебивая.

— Операция велась с ведома Андропова, — упомянув фамилию бывшего председателя КГБ, Удилов слегка поморщился. — Лично курировали её Крючков и Бобков.

— До недавнего времени, — продолжал он, — особых подозрений в нечистоплотности наших сотрудников у меня не было. Но время показало, кто есть кто. С Бобковым теперь всё ясно. А теперь вот еще и ваше расследование…

Он помолчал, положил ладонь на папку и легонько постучал по ней пальцами.

— В общем, Владимир Тимофеевич, буду докладывать Цвигуну. Нужно собирать совещание по этому поводу. Вопрос серьезный, дальше закрывать глаза на происходящее нельзя.