Книга Темные Пути, страница 11 – Сергей Удалин, Анджей Б.

Дюнн

Трудно сдерживать смех. Безумно веселый он рвется наружу, разрушая на своем пути последние бастионы здравых рассуждений.

Смерть топчется совсем неподалеку? Уже стоит за спиной? Ручонки костлявые протянула?

Хрен вам в рожу!

Не пробовали растечься ручейком и проскользнуть тоненькими струйками меж её костистых пальчиков? А я попробую…

Как изловить воду? Правильно — заморозить. Это когда она в посуде, а так… Может в землю ушла, а может — в небо паром.

Короче, меня пока не заморозили, но я в посуде. Чем не посуда — Вюндер? Большая грязная кастрюля. Надо только дырочку в ней отыскать поскорей, а не то зачерпнут меня крохотным стаканчиком со дня на день. Со стеночками хоть и прочными, но прозрачными, словно хрусталь — весь на виду, никуда не денешься.

Хорошо еще, не сразу взяли, ублюдки. Как там булькнула эта крыса на Переходе? Подозрение на изменение, значительно превышающее норму? Ну-ну. И явиться, значит, сегодня вечером на обследование? Дождешься, сопля. Бегом прибегу, вприпрыжку.

Знали бы вы, шакальи морды, сколько Переходов назад я уже ждал этих слов. Не просто ждал, а готовился. Учился становиться неуловимым ручейком… Ишь, умники, в психике изменения учуяли. А то, что зрачки вертикальными стали да уши пропали после первого же Перехода — это нормально: случалось, что люди и в кучу навоза превращались. Вот смеху-то было! Особенно их родичам, сволочи, вашу мать.

Я слыл одним из самых стабильных. По три-четыре Перехода в год — а мне хоть бы что! Знали бы они, недоумки, как меня крутило… Знали бы какя менялся. Можно ведь рога и хвост заиметь, а, в общем-то, прежним остаться, а можно…

Короче, проглядели меня псы Тортуровы, прозевали, словно слепые щенки.

А сейчас передо мной только одна дорога — к нахтам, к вражьим тварям. Пусть боятся трусы или те, кому есть куда отступать. Мне, к счастью, выбирать не приходится. Бояться нахтов — это, в первую очередь, бояться самого себя.

Ну что, ручеек, пора испаряться из этой чертовой посудины?

Я закатал левую штанину и внимательно осмотрел мускулистую ногу. С недавних пор кожа приобрела странный землистый оттенок, загрубела и высохла. Однако меня это абсолютно не беспокоило — главное: сейчас ноги стали значительно крепче и выносливей, чем доизменений. И руки тоже. И все остальное…

Я тщательно прощупал коленный сустав.

Вот оно! Нашел…

Один крохотный волосок. Не серый, как прочие, а огненно-рыжий. Я осторожно зацепил его кончиками ногтей и начал медленно вытягивать. Та-а-ак, сантиметр за сантиметром…

Наконец, полутораметровая нить закончилась. Я разложил ее на каменном полу и невольно залюбовался совершенством формы и содержания. Плоть от плоти моей. Концентрат моей силы, моей жизни.

Я уселся на пол и расслабился. Почувствовал всего себя единым целым и, одновременно, набором самых разных составляющих. Лучшая частица, лежащая сейчас рядом на полу, шевельнулась, отзываясь на призыв целого. В следующее мгновение она скользнула вверх по телу и впилась под лопатку.

Молодец, волосок! Нашел все-таки веркуверский шанкр! Не жить больше в теле рабскому шарику. Сдох, скотина, даже не пискнув напоследок.

Ну что, крысы предвратные, съели⁈ А кто говорил: «Идеальный контроль. Никаких шансов увильнуть от проверки Тортура»?