Книга Эхо Древних, страница 35 – Анджей Б.

- Сержант Яр Глаз, ветеран пограничной службы, тринадцатая порубежная когорта. Доволен? Теперь твой черёд представляться.

- Ну раз сержант, - хмыкнул спасённый. – А меня Зюмой зовут. Числюсь строевым ратником в роте капитана Харкеля. «Стойкие черти» - слыхал, небось?

- Наёмник, значит…

- Есть такая профессия – родину защищать, - улыбнулся ратник Зюма, - а если родина за это благодарит звонкой монетой, то зачем отказываться?

Яру не понравился новый знакомый. Оно и понятно – у солдат подневольных, набранных в армию по рекрутскому призыву, отношение к наемникам всегда было нехорошее. Воспринимали их как разбойников и головорезов. Нередко в кабаках возникали драки между солдатами регулярной армии и свободными ратниками. По наглой роже спасённого было видно, что он тоже не воспылал к Яру особой симпатией. Однако ситуация сложилась такая, что теперь нужно забыть старые предрассудки и пытаться сотрудничать.

- Переоденешься в сухое, похлебаешь горячего – и быстро в шатёр нашего барона. – строго приказал Яр. – И до той поры лишнего никому ничего не болтай. Всё понял?

- Как не понять, господин сержант, - осклабился Зюма. – Всё исполню, буду рад постараться! И переоденусь, и поем с превеликим удовольствием!

- И не болтать!

- И не болтать, так точно!

- Мы есть Хрум! – рявкнул главный, заставив заткнуться свору голосов, спорящих в голове. Или не в голове? Настоящая-то голова сейчас спрятана глубоко – в середине грудной клетки, под толстым костяным панцирем. А то, что сверху выглядит как голова, на самом деле лишь обманка. Ну и вдобавок, конечно, орган для наблюдения - ведь там по-прежнему остаются глаза да уши, ложные и настоящие. Случись так, что враг оторвёт внешнюю голову – не беда, за пару часов можно отрастить новую.

Примолкнувшие на минуту голоса, снова начали спорить. Особенно старались те, кто в прошлой жизни называли себя имперскими учеными монахами.

- Мы есть Хрум! – снова повторил главный. Не пустыми словами, а стеганул энергией так, чтоб каждый понял – если кто-то не подчинится, Хрум сотрёт его, удалит из общности. Пусть даже и сам пострадает, но контроль важнее – каждая частица должна твердо запомнить, что она самостоятельна лишь до тех пор, пока это позволяет Хрум.

Что стало с юношей-варанхом, вытащившим из Пятна шамана Крака? С тех пор прошло лишь полтора месяца, а казалось, что позади целая жизнь. Даже несколько жизней.

Хрум помнил каждый приём пищи существа, бывшего Краком, но ставшим вместилищем бога. Надо признать, что, наблюдая за этим, поначалу он испытывал лишь отвращение. Слишком уж мерзко пожирал изменившийся шаман то, что ему приносили. И с каждым разом требовал всё больше живой плоти – рабов, пленников, еретиков…

Потом Хрум привык, ему стало безразлично. А однажды, глядя на окровавленные куски, выпадавшие из большой пасти новорожденного божества, почувствовал, что голоден сам – рот наполнился слюной, в животе заурчало. Тогда Крак прекратил есть, поднял голову - и впился страшными светящимися глазами в Хрума. Медленно протянул вперёд длинную гибкую лапу, поманил извивающимся пальцем-щупальцем:

- Подойди, Хрум… Пора… Ты созрел… - раздался в голове знакомый шепот.

Молодой охотник сделал шаг, протянул руку, надеясь, что Крак вложит в неё аппетитный кусок.