Книга СССР против НЛО, страница 59 – Анджей Б., Лев Светлов

Как-то эта подлая тёмная мошка вселилась в лошадь, затаилась там — и в подходящий (на самом деле как раз неподходящий) момент заставила животное резко дёрнуться. И актриса Наталья Варлей, которая все трюки рвалась делать сама, без дублёров и каскадёров, с лошади той свалилось. К счастью, обошлось без травм, но негатива это событие произвело столько, что я устал вычищать.

Потом Наталья ещё и прыгала из окна «дачи Саахова» (на самом деле со специальной съёмочной вышки). Самой-то ей, девятнадцатилетней, было не страшно, а вот другие за неё волновались, что тоже порождало пищу для тёмных и роящихся непрошенных летающих гостей.

Время шло, я успешно держал оборону против мошкары, её становилось заметно меньше, и это было хорошо. А потом, как водится, произошло непредвиденное.

Однажды утром я обнаружил в гостинице непривычное спокойствие и даже не сразу сообразил, что случилось. Только умывшись, почистив зубы и совершив короткую, но энергичную пробежку среди кипарисов и можжевельников (на заданиях приходится подниматься ни свет ни заря, это дома я люблю поваляться чуть не до обеда), я понял: на глаза мне ни разу не попалось чёрное, мелкое и неприятно мельтешащее. А ещё никто раздражающе не жужжал в близком к ультразвуковому диапазоне.

Я по-быстрому просканировал гостиницу, окрестности, а потом ещё и съёмочный полигон в долине. И увидел, что тёмной надоедливой мошкары нет, она ушла в свои сумрачные пространства.

Буднично порадовавшись успешному, как мне казалось, окончанию миссии, я проверил, всё ли в порядке с ключевыми узлами и факторами фильма. Актёры, звёздные и другие, ещё сладко спали, тем же занималась и почти вся остальная съёмочная группа. Кто-то ночевал не в своём номере, но то дело молодое и акцентироваться на этом мы не станем — главное, что все в наличии и в здравии.

Режиссёр Гайдай не спал: сидя за столом в трусах и майке, он что-то стремительно записывал на желтоватом бумажном листе. Тут же, у тарелки с персиками, лежала пухлая папка рабочего сценария, оттуда лезли такие же исписанные вдоль и поперёк творческие бумаги. Над тарелкой что-то мелькнуло, и я вздрогнул — но нет, то были хоть и мошки, но не потусторонние, а наши, обычные, безобидные и почти симпатичные.

На месте оказались и животные: ослики флегматично дёргали из-за перегородки клочки сена, а большая белая лошадь тихонько фыркала в своём стойле и косила, как ей и полагалось, лиловым глазом. Аккуратно разложенная аппаратура покоилась у себя в чулане, ничего критически важного, насколько я мог судить, оттуда не пропало.

А потом я заглянул в коморку, где хранились бобины с отснятой плёнкой, и… Заглянул я туда дистанционно, при помощи летающих микрокамер, а как встают дыбом волосы у меня на голове, ощутил более чем реалистично.

Потому что бобин с плёнкой в коморке не было.

Да, отснятые материалы из запертой коморки пропали, и только круглые отметины на деревянных полках свидетельствовали о том, что ещё совсем недавно здесь что-то лежало.

Грохоча подошвами туфель по коридорному полу и по лестницам, я понёсся к двери злополучной коморки и уже там, ухватившись обеими дрожащими руками за навесной замок, сообразил, что сам я не микрокамера и просочиться в дверную щель не смогу. Тогда я побежал к оператору Окулярову.