Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 80 – Анджей Б., Лев Светлов

— Нет уж: имена, пожалуйста! — крикнул кто-то.

Все засмеялись.

— Да можно было бы их и локализировать, — усмехнулся Вик-Вик флегматично, — но я не хочу. Ещё начну относиться предвзято, люди потом зачёт не смогут получить, а они-то не виноваты в своей данной им природой сущности.

Так он привычно порассуждал на далёкие от предмета «Химия» темы, повеселил народ ещё пару минут ко всеобщему удовольствию — время-то идёт. Потом сделал, наконец, круговое движение руками, как будто запечатывая положительные эмоции в невидимом шаре и подвешивая его под потолок наподобие люстры. (Кроме экстрасенсорики необычный этот учитель увлекался ещё историей и мог неожиданно задвинуть что-нибудь минут на двадцать — про средние века или типа того; студенты такое, понятное дело, горячо приветствовали. А Вик-Вика нередко можно было встретить в пивной «Поплавок» на пару с историком по фамилии Тоцкий и прозвищем, естественно, Троцкий — они вели там дискуссии на исторические темы, иногда собирая вокруг своего столика группу испитых уважительных слушателей.)

Дальше Виктор Викторович уселся за стол-президиум, склонился над чем-то из аудитории невидимым и стал проводить перекличку.

— Александрович… Бугаёв… Горохова… — зазвучала в воздухе знакомая и подзабытая Жекой последовательность фамилией. Это была группа «А», в ней учились Ростик с Костиком, сам Жека, как и Рюха, состояли в группе «Б».

Когда послышалась фамилия Костика Киселёв, Ростик, чуть прикрыв рот ладонью, крикнул изменённым и тонковатым голосом: «Я!» А когда через время прозвучала его фамилия Широбоков, он солидно произнёс: «Присутствует». И это прокатило, не поднимавший голову от списка Вик-Вик махинации не заметил.

Сам Жека прикрывать соседа Рюху не решился, он и своё «Есть», когда пришла очередь, выдавил хрипло и как-то неестественно.

Дальше Виктор Викторович застучал мелом по доске, широкой и зелёной, и началась, собственно, лекция. На этом месте Ростик зевнул, пристроил голову на сложенные на парте руки и, похоже, действительно заснул. А Жеке на этом месте вдруг подумалось, что сейчас, в настоящем своём возрасте, он уже старше вот этого Вик-Вика, и на прилично. Думая эту кислую мысль, Жека испытал знакомое чувство, которому, однако, трудно придумать название. В первый раз оно накрыло его в тридцать семь, когда он вдруг осознал, что уже два года как подходит по возрасту, чтобы участвовать в ветеранских футбольных турнирах. Тогда это чувство походило на лёгкое смятение, а теперь оно стало уже привычным.

На доске прорастали белые грядки формул, там транслировались знания, что в последующей жизни сроду не пригодятся, и даже те студенты, что сейчас пытаются старательно в них вникнуть, через полгода выбросят это всё из головы, как страшный сон. Вик-Вик, не переставая скрипеть мелом, принялся свои замудрённые химические штуки объяснять, и Жека, при всём своём уважении, слушать его не стал. Вместо этого студент Евгений Барсуков раскрыл тетрадь на чистом месте (химического конспекта в пакете не оказалось, и он взял первый попавшийся) и нарисовал там отвлечённую геометрическую абстракцию в стиле кубизма, а потом стал незаметно рассматривать присутствующих. Больше, конечно, уделял внимание одногруппникам и тем, с кем плотно общался в общежитии. Про Короля и предстоящие неприятные дела думать ему сейчас не хотелось.