Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 73 – Анджей Б., Лев Светлов

Послушали немного бурю за окном и отправились готовить поесть. Там, на кухне, тоже имелось окно, так что бурю вполне можно было слушать и за другим столом, кухонным.

Кое-какие продукты из тех, что хранятся недолго, заканчивались. Но в этом плане тревожиться не стоило: в ящиках кухонных шкафов, на полках и под сиденьями кухонного уголка хватало упаковок сыпучих и консервированных припасов. Похоже, что пребывание в Башне рассчитано на изрядное время, и из-за того, что в холодильнике закончатся сардельки, обратно по домам Жеку с его новыми товарищами отправлять не станут.

Немного придавленные погодным фоном, а ещё подутомлённые участием в шоу-программах «Унесённые ветром» и «Спасение рядового Костика», башенные обитатели молчаливо приготовили себе пищу, так же молчаливо её употребили и разбрелись кто куда. Жека сперва хотел разбрестись в душевую кабину, но там, опередив его, уже кто-то плескался. Тогда Жека разбрёлся назад в коридор.

В зале за круглым столом сидели Фёдор и Николаич. Они, кажется, о чём-то негромко беседовали, и Жека не стал им мешать. Он заглянул в спальню, там обнаружился сидящий в темноте человек-Костя, лицо его бледно освещалось светом телефонного экрана. Значит, в душевой кабинке пребывал Акула. Жека собрался уже примоститься на свой топчан, но тут ему подумалось, что человеку-Косте, может быть, хочется побыть одному. Тогда Жека отправился на кухню.

Костя упоминал про телефонный кэш, и Жека стал разбираться, как же этот кэш отыскать. Поковырялся в телефоне, не нашёл и решил спросить об этом Костю, но не сейчас, как-нибудь потом. Посидел тогда просто так, думая о разном. Глазея на стену, обнаружил вдруг, что принимаемый им за бессмыслицу рисунок на обоях возле двери на самом деле складывается в изображение песочных часов разных очертаний и размеров. Поразмышлял о том, стоит ли, учитывая обстоятельства, воспринимать это как тонкое издевательство. Тут из-за двери донёсся голос человека Акулы, и Жека забыл про обои и потопал в душ.

Когда вернулся оттуда, все уже улеглись.

Спалось в этот раз крепко. Ничего не снилось, а если и снилось, то спать не мешало и совсем не запомнилось.

Утром, позавтракав, народ стал вяло перебираться из кухни в зал, к круглому столу. Буря снаружи подутихла, но улеглась не вполне, так что об экспедиции к холмам речи сегодня не шло. К тому же в прошлый раз их пригласили в кресла почти сразу после завтрака, и чего-то подобного все ожидали и теперь.

Не трогали их где-то с час. Потом загорелся настенный экран и там проявилась настенная экранная личность. Вот эту личность Жека точно не знал и знать не мог. Был это мужик, экзотический, толстый и чернокожий, и кожа его была не просто чёрной, а с оттенком даже в синеву. Облачённый в удивительной пестроты халат и головной убор, гибрид шапочки растамана и берета десантника, неимоверный этот персонаж вытянул толстую шею и глянул на присутствующих прямо сквозь экран. Его масляные жуткие глаза обшарили, казалось, каждого — Жека почувствовал, как его непроизвольно и испуганно отшатнуло на спинку кресла. Потом чёрный человек широченно и белозубо улыбнулся. От этого стало только страшнее.

Что это ещё за шаман? Неужели это явился лично кто-то из хозяев Башни, мистическое и потустороннее существо?