Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 37 – Анджей Б., Лев Светлов

Жеке, конечно, тоже не терпелось взглянуть на то, что же там, за холмами. Но бежать вслед за неприятным человеком Акулой было как-то неправильно. И как теперь быть, Жека засомневался. Остальные, наверное, ощущали что-то похожее, только Костя ощущал неизвестно что — стоял, запрокинув голову, кутался в длинное пальто, глазел зачем-то на облачные небеса.

— Пойдёмте, что ли, — предложил лысый Фёдор и для поймавшего ступор их товарища повторил: — Пошли на горку, Костян!

На Фёдоре была рабочая охранная тужурка, на ней, как и на примелькавшемся уже в помещении комбинезоне, было написано: «Охранное предприятие Демиург», про охранное предприятие — маленькими буквами, про демиурга — большими, заметными издалека.

Костя встрепенутся, и все они отправились вслед за мелькающей впереди торопливой фигурой. Отправились вслед, а пошли не в след: Николаич, что поверх клетчатой рубахи натянул старомодного вида серую то ли куртку, то ли фуфайку, почти сразу увлёк их чуть левее: там, мол, вроде бы снега поменьше. И действительно, скрипящий снежный слой там оказался тоньше — Акула, как они видели, скоро стал проваливаться чуть не по колено. И всё равно брести там приятного было мало, Жеке сразу набилось в кроссовки, под ногами рассыпалось и скользило, да и вершина холма приближалась медленнее, чем ожидалось, с горами и холмами такое регулярно. Костя стал сразу отставать и потом, кажется, вообще остановился, Николаич продержался дольше, но тоже подотстал, снизу периодически доносилась его надсадное глухое бухыканье.

Жека и лысый Фёдор (который, правда, натянул чёрную шерстяную шапочку и перестал быть лысым) упорно продолжали подниматься. Под конец пути, ближе к вершине, слой снега стал совсем тонким, посдувало его, наверное, отсюда ветрами, и кое-где даже торчала из него пучками седая скрюченная трава. Там они припустили в азарте чуть ли не бегом. И Акула, что догадался выбраться из снежных барханов в более щадящие места, тоже припустил.

Они взобрались на вершину почти одновременно. Остановились там, тяжело дыша. Пар вырывался из разгорячённых ртов, и облачка эти уносило ветром и растворяло постепенно в воздухе. На голове у Жеки была такая же шапочка, как у Фёдора, но он подмёрз и натянул ещё и капюшон. Особенно дико было ему оттого, что совсем вот ещё недавно он бегал в шортах среди тепла и духоты курортного юга.

Здесь, наверху, ветер не пах электричеством и озоном, пах он холодом и свежестью, как только что вытащенное из стиральной машины бельё.

Скакали наверх они, однако, напрасно. Там сработала ещё одна горная история: с места окончания подъёма открылся только вид на следующий подъём, хоть и казавшийся пологим, но определённо куда более долгий. Легко эта непонятная и загадочная пересечённая местность раскрывать свои секреты не собиралась. Так что бегуны по холмам ругнулись, отдышались и побрели обратно.

***

Возвратившись, Жека не пошёл со всеми в дверь, а решил обойти и осмотреть жилище, так называемую Башню (да, именно с большой она была буквы) по периметру. И обошёл — сначала вплотную к стенам, потом отойдя от них метров на двадцать.

Высотой Башня была этажа в четыре. Вблизи, особенно на фоне лежащего в каменных щелях снега, стены её казались светло-серыми, а если смотреть издалека, то ощущение белизны возвращалось. Со своей овального очертания крышей темноватого выгоревшего цвета из неизвестного материала (вроде бы рубероид), Башня немного походила на выросший посреди снегов одинокий гигантский гриб с прямоугольного сечения ножкой. Гриб непонятной породы и природы.