Книга Резидент КГБ. Том 1, страница 98 – Петр Алмазный, Лев Светлов

Я сделал полшага назад, к шкафу. Зашарил по полкам, надеясь, что свалилось оттуда не всё.

Мои надежды частично оправдались. Выбрав из того, что попалось под руку, нечто компактное — кажется, то был чей-то бюст. Предмет увесисто лёг в ладонь. Я коротко замахнулся и швырнул своё орудие над плечом моего недавнего душителя. У него за спиной раздался короткий вскрик. По полу густо загрохотало, то на нём одновременно запрыгали и бюст, и выпавший из рук врага пистолет.

А я снова зашарил по полке, и снова удачно. Теперь это была тяжёлая пепельница. Полёт её был короткий: рикошетом от головы Вилли она угодила в стену и там разлетелась мелкой крошкой. Вилли этим попаданием не вырубило, но то было и не обязательно. Я успел просочиться — и уже стоял в коридоре у него за спиной, проверяя, заряжен ли подобранный с пола пистолет. Бывший хозяин оружия, что согнулся, схватившись за лицо, попытался ухватить меня за ногу. Я отфутболил его в сторону. Третий всё ещё лежал без сознания.

Гордиевский на кухне тоже сидел тихо. Не высовывался, опасаясь получить шальную пулю. Или шальной палец в глаз. И правильно — когда дерутся мужики, всякие крысы не суются.

Мой неудачливый душитель тем временем смотрел на меня из зала. Коридорный свет падал на его лицо. Кровь с повреждённых ушей стекала по шее за воротник. Было заметно, как внутри этого парня ярость борется с чувством самосохранения. Не став дожидаться окончания этой борьбы, я шагнул вперёд и приложил его пистолетом по голове.

Пришлось потрудиться, разложив тела на полу в коридоре.

— Лежите здесь! — приказал я коренастому, он мне показался способным воспринимать человеческую речь.

Тот промычал в ответ что-то дерзкое и болезненное.

Фигура на кухне продолжала сидеть неподвижно. Сжимая в ладони пистолет, я шагнул в пахнувшую специями и ещё чем-то незнакомым комнату. Шагнул — и остановился.

Человек за столом на кухне… Это был не Гордиевский. Гордиевский от меня ушёл. Сразу выбрался из квартиры через балкон, перелез на другой — там, наверное, была подготовлена лестница или перекинут специальный настил. А может, он сюда и не заходил: подождал на площадке этажом выше, а потом тихо спустился и спокойно исчез. Или выбрался на крышу, а оттуда уже… Да мало ли. Главное, что здесь, на кухне, был не Гордиевский.

Здесь, на кухне, был доктор Лапидус. Он сидел, откинувшись на спинку стула. Смотрел мимо меня.

Я положил пистолет на столешницу и сел напротив.

Я слышал, как в коридоре завозились и закряхтели. Щёлкнул замок, входная дверь тихо скрипнула. Зашуршали шаги. Мои поверженные противники пришли в себя и убирались из квартиры. Мне было на это всё равно. Я впал в состояние жестокой апатии — такой, когда человек оказывается оглушённым морально. И не считает нужным или просто не может сдвинуться с места.

Это был доктор Лапидус, в своей привычной светлой рубахе. На глянцевой его лысине отражалось сияние кухонной лампочки. Глаза доктора смотрели мимо меня, но они были неподвижны и ничего не видели. Доктор Лапидус был мёртв. Жизнь ушла из него, и пытаться это изменить было уже поздно. Его убили ножом, из груди и сейчас торчала изогнутая деревянная рукоять. По рубашке расплылось кровавое пятно.

Не могу сказать, как долго просидел я за тем столом. Потом с неимоверным трудом я отыскал в себе силы подняться и на нетвёрдых ногах побрёл из квартиры прочь.