Онлайн книга «Резидент КГБ. Том 1»
|
Крыша соседнего дома оказалась в пределах прыжка, просвет всего метра два. Копенгаген застроен плотно, дома жмутся друг к другу, на это я и рассчитывал. И теперь сиганул с разбега, не раздумывая. В соседнем доме добрые датские дворники (или кто здесь заведует крышами) оставили люк незапертым. Ну, им же и лучше, не придётся после меня ремонтировать. Сбежав по ступеням в самый низ, я нырнул под удачно расположенные балконы второго этажа. Под этим прикрытием добрался до угла дома. Оттуда было всего несколько быстрых шагов до арки дома следующего. Даже если полуодетый Гордиевский и вылез на крышу, вряд ли у него была возможность меня засечь. Дальше я пошагал дворами в нужном направлении, успокаивая на ходу дыхание и сердцебиение. Мне было нужно к условленному месту, где ждал Йенс на своём чёрном автомобиле такси. * * * Вот это нелепо получилось, думал я, шагая по холодному бесснежному городу, а потом глядя на его улицы из пассажирского автомобильного окна. А если бы Гордиевский успел выскочить из своей комнаты для любовных утех, и мы столкнулись с ним нос к носу? Что тогда? Как было бы мне правильно себя повести? Можно было повернуть дело так, как будто я следил за ним по поручению вышестоящего московского начальства. И вот, разоблачил его аморальное поведение. Так, стоп, а что, если и правда?.. Стукнуть на него в Центр? За такие вещи его, по идее, должны будут отозвать, понизить в должности и сослать куда-нибудь на периферию. Укрепит собой национальные кадры в какой-то из республик большой страны СССР. И там, даже если и умудрится восстановить контакт с англичанами, он уже сильно не навредит. Но нет, едва ли всё так просто. Возможно, и даже скорее всего, такой Гордиевский у врага не один. В Москве, где-то в высших эшелонах КГБ, завёлась «крыса» посерьёзнее. А может, их там даже и несколько. Сама последующая история Гордиевского, когда он, пребывая под надзором КГБ, умудрился в 1985 году бежать из страны, об этом свидетельствует. Потому что нельзя уйти из-под надзора КГБ, если тебе не помогает кто-то в самом КГБ. Да и вся дальнейшая история страны СССР, если так подумать… Но на абстрактные мысли я решил не отвлекаться и вернулся к делам практическим. Подумалось, что можно было разыграть там, в квартире, сцену. Как будто я, то есть майор Смирнов, трагически влюблён в эту женщину, с которой Гордиевский сношается в обеденные перерывы. Вот она бы, конечно, обалдела. И Гордиевского это без шуток напугало бы. А что, в жизни всякое случается — при похожих обстоятельствах, говорят, был в своё время застрелен Киров. Это объяснило бы причину моего там появления, но дальше… Дальше мысль не шла. Хотя саму идею стоило обдумать: ревнивый взбешённый майор, готовый убить голыми руками, в этом что-то было и могло пригодиться. Надо узнать, как хоть эту подругу зовут. А вот если бы не случилось возможности перебраться на другую крышу. Или замок на чердаке оказался покрепче. Что тогда? Тогда пришлось бы выбивать чьи-то двери, вламываться в квартиры и уходить по балконам. Я представил себе этот увлекательный и живописный процесс. А потом не особенно и удивился, когда в памяти майора Смирнова отыскалось воспоминание о чём-то подобном. Когда начинается стрельба и беготня по крышам, это значит, что кончилась разведка. Эту фразу я помнил. Сказал так Берия Лаврентий Палыч. Человек неоднозначный, но в этих делах он, пожалуй, разбирался. Стрельбы у меня пока не случилось, а вот по крышам довелось поскакать уже два раза. Но ничего не заканчивалось, всё только начиналось. Так я, по крайней мере, надеялся. |