Онлайн книга «Школа призраков»
|
– Невосполнимая потеря, – заметил Даню. – Невосполнимая? – Веласкес пошевелил усиками. – Это гипербола. На смену погибшему появятся другие, брешь в нашей когорте будет заполнена. Но смерть Командора является для нас катастрофой в том отношении, что он держал нити многих других акций в своей голове, и только в голове, не записывая их на бумаге или магнитофонной пленке ввиду их сверхсекретности. И все эти тайны он унес с собой. Кроме того, те акции, которые сейчас находятся в стадии проведения, неизбежно повиснут в воздухе – без Командора нельзя будет продолжать их или развивать. А сколько акций он еще задумал, запланировал, подготовил в голове! И все это пропало безвозвратно. Вот почему его смерть – страшная катастрофа для нас. – Гибель командующего армией в разгар сражения, – сказал я. – Еще больше, – Веласкес сделал энергичный жест. – Гибель командующего со всем его штабом и со всеми секретнейшими бумагами, не имевшими копий. Когда меня через несколько дней вызвали к Веласкесу, я понял, что события, связанные с гибелью шефа, стали развиваться дальше, подобно кругам на воде. У профессора я увидел еще одного человека – высокого блондина (182 сантиметра), лет 36, с почти бесцветными водянистыми глазами и тонкими губами. – Скажите, как отнесся Даню к известию о внезапном отъезде о.а.-2? – спросил блондин. У него был очень низкий, ласковый голос. Манера говорить – Эй-3. – Довольно спокойно, – сказал я. – Спокойно? – прогудел блондин и, подняв брови, взглянул на Веласкеса. – Он, вероятно, реагировал так, потому что знал, что Вильма никуда не уехала. Скажите, ваш друг действительно крепко держал ее в своих руках? – По-моему, он совсем подчинил ее своей воле, – сказал я. – Она его слушалась во всем. Блондин подумал и тихо заговорил: – Так вот… Стало известно, что Вильма одно время жила в одном доме с бельгийкой Ирен Тейтгат и, вероятно, была хорошо знакома с ней. И вполне возможно, что сообщила кое-что этой бельгийке. Новость была такого свойства, что передать ее она могла только по приказу того, кому была всецело подчинена. Ведь своей воли у нее уже не было. – Он снова посмотрел на Веласкеса. Тот кивнул головой. Блондин продолжал: – Короче говоря, Даню мог приказать Вильме сообщить бельгийке новость, чтобы та передала ее по телефону в министерство здравоохранения. И возможно, что Вильма инсценировала свой отъезд и осталась здесь для участия в следующем деле, разумеется, по приказу того, кого она слушалась беспрекословно. И она могла предупредить обо всем кувейтского нефтепромышленника, чтобы провалить следующую акцию. Веласкес закивал головой и сказал: – Даню сидел в машине недалеко от места происшествия. И возможно, видел, как мимо него прошли кувейтец и Бан. Но об этом нам не говорит, потому что связан с ними. Бан – агент красных, это можно считать установленным. Кувейтец, очевидно, тоже. И вполне возможно, что их сообщниками являются также Даню и его девица. Блондин совсем понизил голос: – За Даню уже установлено наблюдение. И вы тоже следите, только ни в коем случае не дайте ему догадаться. Приказ есть приказ, пришлось выполнять. Но наблюдение за ним было поручено не только мне, и Даню, вероятно, почувствовал что-то неладное. Он перестал выходить из дому и целыми днями валялся на кровати, курил одну за другой сигареты с марихуаной, потом лежал часами неподвижно с остекленевшими глазами. |