Книга Школа призраков, страница 38 – Роман Ким

Даню зализывал прокушенное место на руке.

– Лизергическую кислоту, смешанную еще с каким-то стимулятором типа симпамина, который дают велосипедистам перед гонками. Приводит человека вот в такое состояние, при котором ничего не помнит. И всего три пилюльки в рюмочку. Можно еще употреблять так называемый концентрированный сустаген. В небольших дозах его дают в Америке футболистам. Они буквально звереют от него.

Он вынул из кармана два пакетика и протянул мне.

– Возьми диамин и «тета». Испробуй на своей.

Пилюльки были телесного цвета, крохотные – величиной с зернистую икринку.

– В библиотеке есть еще две книжки по специальной фармакологии, я просмотрел их. Между прочим, в конце коридора есть другая читальная комната. Бан сказал мне, что там работают сейчас Умар Кюеле из Мали и Поль Маунд из Северной Родезии, они тоже прослушали уже все лекции и готовятся к практическим занятиям. Но их готовят к особой работе.

– Икс-акции?

Даню засмеялся:

– Пока нет. Сейчас они изучают материалы по мировому коммунистическому движению и по троцкизму. Они будут действовать в качестве ультралевых. Левый экстремизм – это многообещающий канал работы.

Я показал на лежащих девочек.

– Как быть с ними?

– Сейчас позвоню их хозяйке, и она пришлет кого-нибудь.

– А ничего, что они в таком состоянии?

– Я предупредил хозяйку, что у нас будет попойка. – Даню потянулся и зевнул. – Значит, поступаем в распоряжение Командора. Примем участие в настоящем деле. – Он подмигнул: – Может быть, придется… кого-нибудь…

Я заглянул под стол. Девочка № 2 сидела в неудобной позе, закрыв лицо руками, и издавала странные звуки, как будто мяукала. Даню сказал:

– Сейчас дам им всем понюхать нашатырный спирт. Сразу же очнутся. Они ведь живучи как кошки.

– А Командор нас испытывать не будет? Неужели сразу же пустит в ход?

– Веласкес, наверно, представил ему наши карточки со всеми показателями. Поэтому никаких тестов больше делать не надо. Мы уже проверены достаточно.

На следующий день я позвонил Гаянэ и пригласил ее пообедать во французском ресторанчике. Когда после обеда нам подали кофе и бутылочку шартреза, Гаянэ подошла к висевшей на стене репродукции Дюфи и стала разглядывать ее. Улучив момент, я бросил две пилюльки «тета» в ее рюмку и налил ликер.

Гаянэ вернулась к столу, положила сахар в кофе, помешала ложечкой, потом взяла свою рюмку с ликером и пододвинула ее ко мне.

– Поменяемся в знак дружбы, хорошо? – Она взяла мою рюмку и сделала из нее глоток. – Я узнала ваши мысли. А вы можете узнать мои.

Она показала глазами на стоявшую передо мной рюмку. Я протянул руку к сахарнице и, задев рюмку, опрокинул ее. Сейчас же подошел официант и вытер лужицу. Гаянэ сделала еще один глоток из своей рюмки, встала и пошла к телефону у вешалки.

Поговорив по телефону, она вернулась к столу и сказала:

– Я предупредила Вильму, чтобы тоже меняла рюмки и чашки кофе с Даню. Он, наверно, тоже попытается подсыпать что-нибудь, но сделает это более умело.

– Это любовный напиток, – объяснил я. – Купил на базаре у нубийца и хотел проверить.

Гаянэ посмотрела на меня в упор:

– Неуклюжая выдумка.

Я подумал, что придется в графу «наблюдательность» в ее карточке поставить отметку 95 – по стобалльной системе.

Я пригласил Гаянэ на следующий день в кино – идет картина с участием ее любимого Джеймса Мэсона, но она отказалась – завтра годовщина смерти ее отца.