Книга Принцесса в Бодунах, страница 60 – Ольга Рузанова

— Чувствую!.. Ноги вот — вот отнимутся!

— Давай быстрее, Васька!.. Тебе жить минуту!

Ускоряюсь. Несусь быстрее, чем от двустволки деда Игната. Влетаю во двор бабки Валентины ветром, забегаю в дом, минуя первую комнату, сразу во вторую.

— Добрая бабушка, — шепчу на последнем издыхании, — Помоги, я умираю!..

От принесенного мной сквозняка гаснут большинство заженных в комнате свечей. Их дымок поднимается к потолку плотным облаком.

— Тьфу, поганцы!.. — сплевывает бабка, — Дух Марлона Брандо спугнули!

Василина

— Марлон Брандо вернется!.. — плачу я, — А мне жить минуту осталось! По-мо-ги-те!..

Бабка Валентина подходит ближе и, обхватив рукой мое запястье, осматривает обгрызанный палец. Боль в нем заставляет задыхаться.

— Собака цапнула?

— Кро-кролик!..

— Кролик? А ты зачем к нему полезла?

— Бабушка! — перебиваю, рыдая, — Время идет. Я умираю...

— Умирает она. Умирала бы себе спокойно у Антоныча, — цыкает бабка, — Иди сюда.

Тащит меня в первую, богопослушную, комнату и садит на табурет.

В моих глазах уже мушки летают, и я почти не чувствую ног. Прощаясь с жизнью, почти не вижу, что она делает с моим пальцем. Чувствую, как обмывает его чем-то прохладным, обрабатывает жгучим раствором и бинтует.

— Это все? — фокусирую зрение на стоящем вертикально вверх среднем пальце.

— А ты чего хотела?

— А как же зелье?.. Или заговор какой?

— У лисички заболи, у волка заболи, а у Васи заживи, — шепчет торопливо и три раза плюет на мой палец, — Тьфу — тьфу — тьфу!

— Это все? — спрашиваю снова, — Я не умру и не превращусь в оборотня?

— Нам тут и без вас оборотней хватает, — бормочет, убирая со стола целебные принадлежности, — Иди!

От облегчения кожа покрывается испариной. К ногам возвращается чувствительность, и в голове проясняется. Я вспоминаю, что хотела кое-что спросить у нее.

— Бабушка?..

— Ну?

— Вы можете сказать мне имя моего суженого?

— Имя? — оборачивается она.

— Говорят, вы все — все можете! Все умеете! — говорю с жаром, испугавшись, что она откажет, — Что лучше вас никого в округе не сыскать!

Морщинка между бровей бабки Валентины разглаживается. Вздохнув с деланой досадой, она зовет меня за собой в комнату, из которой недавно упорхнул дух Марлона Брандо.

— Что верно, то верно, — соглашается она, чиркая зажигалкой, чтобы зажечь потухшие свечки, — Ко мне ведь со всей округи едут. И из Борисовки, и из Копенгагена.

— Ого!.. Это божий дар! — вышептываю благоговейно.

— Так и есть, — кивает бабка, — Так и есть.

Убрав портрет актера в выдвижной ящик, она ладошкой смахивает пыль со стола и уставляется в стоящий в центре хрустальный шар.

Я, затаив дыхание, замираю. Мой замотанный в бинт палец смотрит в потолок.

Бабка Валентина становится страшной. Взгляд застывает, глазаделаются стеклянными. Взмахнув обеими руками, она принимается водить ими по окружности шара, не касаясь его.

Я вытягиваю шею, боясь пропустить что-нибудь важное.

— Сурита — сучита!.. — вдруг начинает бормотать низким вибрирующим голосом, от которого у меня волосы дыбом встают, — Куруба — брамилле!.. Шаргида жиргалат!

Меня начинает трясти от ужаса.

— Брундо!.. Брундо! Бруминдалле!!! — выкрикивает каждое слово и замирает.

— Брундо? — спрашиваю тихо, — Это имя моего жениха?

— Цыц!.. Заткнись! — цедит ведьма, не размыкая губ.

Я затыкаюсь. Скукоживаюсь от страха и жду, что она скажет.