Книга Принцесса в Бодунах, страница 30 – Ольга Рузанова

Элегантным жестом убираю волосы от лица и опускаю ладонь на коленку. Антон, косясь, следит за каждым моим движением. Не все с ним так печально — у деревенщины прекрасный вкус.

— И где она?

— В соседнем селе, — отвечает неопределенно таким тоном, словно не хочет говорить о ней.

Я тактично замолкаю, но меня хватает всего на несколько секунд.

— А... она знает, что ты других девушек по чебуречным водишь?

— Не знает, — дергает бровью Антон.

— Ай-яй-яй, Антош...

— А твоя армия в курсе, что ты лопаешь чебуреки с левым мужиком?

Я откидываюсь на спинку сидения и прикладываю руку к щеке. Она горячая.

Ох, черт... Это очень плохо, что близость Иуды так сильно будоражит? Что сказал бы Рафаэль, узнай он о том самом чебуреке?

— Но... мы же ничего такого не делали, верно? — спрашиваю, перехватив его взгляд, — Нам нечего стыдиться?

Мое лицо продолжает пылать, а участок кожи на подбородке, которого коснулся его палец, пульсирует и горит особенно сильно.

— Ничего такого, — подтверждает Антон и добавляет спустя паузу, — пока...

— Что?! — вспыхиваю я, — Ты о чем вообще?!

Засранец весело хохочет, а я подвисаю на его ровных белоснежных зубах и острых клыках.

Как у вампира.

Пф-ф-ф...

Зажмурившись, сглатываю. В чебуреках, случайно, ничего галлюциногенного не было?

— Кстати, — говорит он, — Если хочешь, можем заскочить на кладбище.

— За-зачем?..

— Проведать покойную бабу Нюру.

Закусив обе зубы, чтобы не рассмеяться, я смотрю в лобовое стекло.

— Ты мне теперь всю жизнь ее вспоминать будешь?

— Ладно, не кипятись. Не будембольше о покойниках.

Возвращаемся в Бодуны уже сильно после обеда. Это не может не радовать, потому что я очень надеюсь, что меня, уставшую и обессиленную изматывающим шоппингом, уже не загрузят сегодня работой.

— Антош, возьми, пожалуйста, мои покупки, — прошу, забирая бережно накрытые сверху газетой чебуреки.

Лощеное лицо кандидата в депутаты Картошкина Петра Ивановича на ней приняло на себя весь чебуречный удар и потонуло в огромном жирном пятне.

— Кто любит чебуреки? — громко спрашиваю я, остановившись у входа в огород.

Моющая ноги около бочки Виталина, подкатив глаза, морщится. Настя, оглянувшись, голодно облизывается. Не даром, что сестра Людмилы.

— А где эти... как их?.. — щелкает пальцами в воздухе Нина, — Канкейки твои?

— Капкейки? — поправляю я, — Капкейкошная сегодня была закрыта, поэтому вот... чебуреки!.. Будете?

— Да, — звучит нестройное, вызывая у меня довольную улыбку.

— Тогда я ставлю чайник.

Захожу в дом и, скинув обувь, быстро шлепаю в кухню. Там, слава богу, никого. Оставив угощения на столе, беру электрический чайник и в руку и осматриваюсь в поисках резервуара с водой.

— Не поняла, — вдруг раздается позади.

Вздрогнув от страха, едва не роняю его на пол. В дверях, уперев руки в широкие бока, стоит Людмила.

— Я... я чайник хотела согреть.

— А ты чего здесь хозяйничаешь?

— Чайник, — поднимаю его на уровень глаз, — Девочек чаем напоить.

Люда склоняет голову набок и делает ко мне два шага. Я вжимаюсь бедрами в край столешницы.

— Не много ли ты на себя берешь, сикявка? — спрашивает низким вибрирующим голосом, от которого по моей спине расползается липкий ужас, — Перед чужим мужиком хвостом крутишь, теперь вот... на кухню чужую залезла.

— Я не крутила... — вышептываю с огромным трудом.