Книга Я не для тебя, страница 71 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

— Я домой хочу, — вырывается у меня нервно.

— Домой? — хмуро выдает Ахмедов.

— В академию, — отвечаю, помедлив. — В свою комнату.

Хотя если честно, лучше — домой.

Как бы не жилось мне у тетки, совсем не сладко, но там меня по крайней мере никто не пытался изнасиловать, не преследовал, не гнобил.

А тут — кругом жесть.

Ректор покрывает убийство. Старшекурсники устраивают всякие козни. Этой ночью меня бы вообще ничего хорошего не ждало, если бы Ахмедов тут так вовремя не появился. И если бы Лёва не оказался рядом. С пистолетом.

Тошно от всего. Дурно.

Ощущение будто я попадаю в настоящий фильм ужасов.

Дома максимум проблем был от теткиных воплей, истерик моих сестер. Но все то было терпимо. Даже заниматься получалось. А сейчас — что?

Пока плохо представляю, как дальше. Меня так сильно потряхивает, что кажется, вот-вот наизнанку вывернет от волнения.

— Мне… плохо, — говорю, судорожно сглотнув. — Пожалуйста, я… мне обратно нужно.

И лучше бы правда — домой.

Но сегодня так точно не повезет.

— Ну идем, — бросает Ахмедов.

Отдает пистолет Лёве, который как раз к нам подходит и снова заговаривает с ним:

— Отойди от нее, — повторяет друг. — Ты видишь, что ей плохо?

— Вижу, — выдает Марат без эмоций.

И подхватывает меня на руки.

— Идем, — добавляет.

Лёва смотрит на него как обалдевший. Стискивает пистолет.

— Я же сказал, — замечает. — Отпусти…

— Отпущу, — обрывает Ахмедов, шагая вперед, в темноту. — Когда вернемся в академию. А пока лучше так.

Друг снова пробует заговорить.

— Ты лучше за стволом следи, — отрезает Марат.

На этом разговор и обрывается.

Не хочу, чтобы Ахмедов держал меня. Даже теперь, когда мне действительно нехорошо, и одной идти было бы тяжело. Не хочу, чтобы трогал.

Однако сил на сопротивление нет.

А еще понимаю, что чем быстрее мы отсюда выберемся, тем лучше. Он, конечно, распугал тех парней. Но кто знает, что еще может случиться?

Мы посреди ночного леса. Тут могут быть и другие хищники. какие-нибудь животные. Волки, например.

Стараюсь не думать о том, что Ахмедов меня держит. Прижимает к горячему мощному телу. Наощупь он будто скала. Но камень прохладный. А от него исходит жар.

Морщусь. Невольно веду головой.

Хочется меньше контакта. Хочется ничегоне чувствовать.

Настраиваю себя на то, что едва переступлю порог комнаты, сразу пойду в душ. А утром заберу документы из академии.

Плевать на все. На учебу. На будущее.

После такого…

Нет, никакая учеба этого не стоит.

Слезы подступают к глазам. Горечь затапливает. Но я запрещаю себе плакать. Запрещаю себе быть слабой. Лучше пока ни о чем не думать.

Утром разберусь.

Прокручиваю в голове картины горячего душа. Немного отпускает. Однако тут будто назло голос Ахмедова вырывает меня из мыслей.

— Придешь на мою игру, — хрипло произносит он.

Что?

Вскидываю взгляд на него. Даже не понимаю, о чем сейчас речь идет. Какая еще игра…

— Матч, — заявляет Марат.

Он про хоккей?

Называет дату.

Ну да. На эту самую игру меня Лёва приглашал, и еще пояснил, что Ахмедов на лед не выйдет. У него запрет.

— Тебя же не будет, — говорю. — Тебе нельзя играть.

— Кто сказал? — оскаливается.

— Не знаю, — дергаю плечами. — Наверное, ректор.

— Твой дружок, — хмыкает, мрачнеет, впивается цепким взглядом в мое лицо и обманчиво мягко прибавляет: — Ничего, не волнуйся, Ася.

А в следующую секунду будто режет: