Книга Хозяин. Барин, страница 90 – Виктория Волкова

— Тебе отлежаться надо, — обнимает меня Лида. Смотрит строго, будто учительница в началке.

— Ну как я могу лежать, если он стоит, — скашиваю глаза. — Пойдем, милая, — подталкиваю Лиду с дивана.

— Тебе домой надо, — фыркает она, поднимаясь.

— Утром поедем вместе, — сгребаю девчонку в охапку и выдыхаю на автомате. — Я люблю тебя, Лида. Влюбился с первого взгляда. И никуда тебя не отпущу. Это понятно? — встаю следом.

— Ну конечно. А меня ты спросил? — вздергивает подбородок. Лежит рядом голая. Такая деловая.

— Ну, я надеюсь, и ты меня любишь, — вздыхаю я. — Иначе бы точно в койку ко мне не залезла…

— Люблю, — всхлипывает Лида. — Очень люблю.

— А ревешь чего? — подхожу вплотную. Здоровой рукой притягиваю к себе. — Пожениться нам надо, — шепчу, подталкивая к дверям ванной.

И ругаюсь забористо, заслышав звонок.

— Мои пригнали, — бурчу недовольно. — Охрана, чтоб их… Иди в комнату, Лидочек, я открою…

Натягиваю джинсы, майку. Открываю дверь.

— Что случилось? — морщась от боли, спрашиваю Михайлова.

— Так это… шеф… Тачки подъехали. Байк твой увезли уже. Домой когда двинемся?

— Езжайте. У нас Анечка спит уже. Мы с Лидой тут заночуем. Завтра с утра заберете, — бурчу и больше всего на свете мечтаю захлопнуть дверь передносом безопасника. Остаться рядом с Лидой. Поговорить, чтобы никто не мешал. Но так нельзя.

Я, конечно, влюбленный баклан под обезболом и со съехавшей крышей, но берега еще не попутал.

— До завтра, Вов, — кладу руку на плечо Михайлову.

— Юр, ну так нельзя. Ты мне всю систему безопасности рушишь, — привычно завывает он. — Давай я хоть пацанов у подъезда оставлю. Мало ли…

— Годится, — киваю я.

И закрыв дверь, возвращаюсь к Лиде. А она уже оделась, зараза.

— Пойдем, — беру за руку. Я никогда не занимался любовью в однушке, в ванной.

— Ты там не поместишься, — смеется Лида и добавляет заговорщицки. — Идем на кухню. Обе двери закроем.

— Как скажешь, — улыбаюсь я. Плечо саднит, но мне уже пофиг. Лида со мной. Простила меня, дурака. Это главное.

— Иди ко мне, моя девочка, — усаживает меня на кухонную столешницу Лютов. Становится между ног. — Вовремя я вернулся, — морщится от боли. — Ты трусы надеть не успела, — смеется, превозмогая боль.

— Юр, может, потом? — ерзаю нетерпеливо. Кладу руки на крепкие плечи, вдыхаю привычный микс. Селективный парфюм, смешанный с запахом чистого тела. Мой личный афродизиак.

— Лида, — гладит меня по голове Юра. И словно насмотреться не может. — Моя ты девочка. Славная… Любимая… — сминает чуть опухшие от поцелуев губы. Врывается в рот языком, целует требовательно и нежно. Обхватывает руками бедра. А потом привычно толкается внутрь. Подаюсь навстречу. Выгибаюсь, хватаюсь руками за предплечья.

И услышав легкий стон, в ужасе смотрю на Лютова.

— Прости… Прости… Я тебе больно сделала…

— Лидуша, — мотает он головой. — Все нормально. Не парься.

Задает более высокий темп, заставляя меня забыть о ранении и наших обидах. Царапаюсь как кошка, прижимаю к себе Лютовскую лысую башку и вскрикиваю, когда наступает маленькая смерть. Одновременно. Я чувствую Юру. Каждой клеточкой чувствую.

Говорят, нет любви. А все реакции тела — сплошная биохимия. Взаимосвязь гормонов и медиаторов. Дофамин вызывает чувство эйфории, а потом в дело вступают гормоны объятий — окситоцин и вазопрессин, которые отвечают за доверие и моногамность. Сплошная химия, и ничего больше.