Книга Хозяин. Барин, страница 102 – Виктория Волкова

— Чего ты хочешь? — охает старик. Смотрит затравленно, как побитая собака.

— Завод, — пожимаю плечами. — Я могу, конечно, тут камня на камне не оставить, — усмехаюсь печально. — Но какая в этом выгода, Генрих Палыч? Ты сражался, как солдат. Тут никто не спорит, — подливаю меда в бочку с навозом. — Но победил я. Если б не твое дурацкое желание меня устранить… О чем ты думал, старый? Любу подвел. Мою женщину чуть не пристрелили. А она у меня беременная, — вздыхаю тяжко. — Поэтому отдавай мне контрольный пакет, и разойдемся по-хорошему. А то если я мстить начну, мало не покажется.

— Ты предлагаешь мне вот так сдаться? — сверлит меня внимательным взглядом Варнас. Сжимает кулаки. А сам идет красными пятнами.

— Ну а что тебе остается? — пожимаю плечами. — Ты один, а нас тут целый взвод. Отвезу тебя к себе в Мокшанку. Посажу в подвал. Любу к тебе отправлю для компании. Хочешь? — предлагаю насмешливо. Беру на понт. Естественно, никого я никуда везти не собираюсь. Опасно это.

Хотя подвал недавно освободился. Коновалы, что мучили мою дочь, продали квартиры, выплатили все компенсации. Наверное, на вокзал поехали жить.

— Нет. Не хочу, — мотает головой Варнас. — Я согласен. Отдам тебе контрольный пакет. Ради Любы отдам. Но сам останусь на заводе. В любой должности, ЮрийДмитриевич. Это детище мое. Без него я подохну.

— Хорошо. Главным инженером назначу. Устраивает? — предлагаю миролюбиво.

— Да, согласен, — держится старик. — Но ты, Юра, Любе ничего не предъявишь. Ты обещал.

— Клянусь, — прикладываю руку к груди и поворачиваюсь к брату. — Нотариуса вызывай, Яша. Сейчас дарственную оформим.

Наш нотариус приезжает почти сразу же. Благо находится в пешей доступности. Невысокий худощавый мужик, всегда одетый с иголочки. Мне даже кажется, что он спит в костюме от Армани.

— Вы готовы дать согласие под запись? — спрашивает нотариус Варнаса. Действительно ли старый хрыч собирается подарить завод? Самому подстраховаться и нашу сделку признать легитимной, чтобы ни одна собака не прикопалась.

Все чин чинарем. Никто Варнасу руки не заламывает, паяльник к яйцам не подставляет. Он сам… из добрых побуждений решил подарить завод, словно сувенирчик с моря.

А вокруг мои бойцы застыли.

— Да, конечно. Я все подтвержу. Обязательно, — уверенно кивает старик и поворачивается ко мне. В глазах мольба, недоверие и, наверное, стыд. Скорее всего, думал, пальнет в меня и закроет вопрос. А оно вот как подучилось. — Я прошу тебя, Лютов. Очень прошу, — смотрит в упор Варнас. Морщится как от боли. — Я должен быть уверен, что Люба не пострадает. Напиши мне расписку, что ли… А иначе хоть режь меня, — сжимает кулаки.

Только какой мне профит от нашинкованного Варнаса? Мне бы завод. Больше ничего не прошу.

— А слова моего недостаточно? — усмехаюсь горько. — Ладно, напишу. Давай ручку и бумагу.

Вывожу незамысловатую расписку, Яшка мой внимательно читает каждое слово. Следит как коршун. Но вроде придраться не к чему.

Я, Лютов Юрий Дмитриевич, обязуюсь поставить новый памятник моему другу детства Даниилу Стрепетову, а так же заботиться о здоровье и безопасности его матери, Стрепетовой Л., обеспечить ей содержание в размере МРОТ.

Пишу и ржу тихонечко. Перевожу взгляд на Якова. Тот кивает еле заметно. Одобряет.